Исполнитель
Шрифт:
Над водой плыли цветные мыльные пузыри, яркие и переливающиеся. Слишком яркие и переливающиеся. Раньше Первею никогда не приходилось видеть шаровые молнии. Шарики весело и безобидно летели над водой, летели прямо в руки…
«А красиво, слушай…»
«Прекрати! Ты будешь любоваться?!»
Первей перевернул Клеймор наоборот — острым наконечником ножен, тем самым гранёным наконечником синего металла, вверх. Вовремя — шаровые молнии резко ускорили свой бег, будто почуяв близость добычи. Первей еле успел прошептать короткое инициирующее слово-заклятье, и шарики вдруг разом взорвались,
«Внимание, вода!»
Первей снова сунул Клеймор кристаллом в воду. Снова бурлит вода, и снова всплывают раздутые трупы утопленников, злобным искусством Преступившего Грань превращённые в водяных. И вернувшихся теперь в исходное состояние.
«Родная, они нас не встретят из арбалетов?»
«Нет. Упыри слишком тупы, чтобы справиться с таким оружием, по крайней мере, других этот Кощей делать не научился. Они годны лишь для рукопашной, и то если оружием будут дубины, в крайнем случае кистени или шестопёры. А вообще-то им привычней рвать добычу руками и зубами»
Шуршание камней под днищем, и лодочка выскакивает на берег. И тут же из кустов с утробным рёвом полезли упыри. Жуткие перекошенные морды, особенно жуткие именно из-за того, что похожи на человеческие лица.
Камень навершия вспыхнул ослепительным белым огнём, переборовшим даже яркий утренний свет. Первей провёл дугу перед собой, и на берегу образовался небольшой завал из трупов. Да, теперь уже просто трупов, обычных непогребённых тел, лишённых души.
Первей шёл размашисто и споро, и в спину ему дышал Патрик. Юноша прикрывал ему спину, но даже не оборачиваясь, рыцарь ощущал — его спутник нервничает.
Обгорелые развалины, заросшие дремучим ельником, возникли прямо перед носом. Первея даже передёрнуло — до того зловещим, жутким холодом веяло из логова Кощея. И как он тут живёт, самому-то не противно…
Эти упыри не ревели, как поднятые из берлоги медведи. Молча, стремительно и неудержимо они ринулись со всех сторон, кто подняв шипастую палицу, кто длинный стальной лом, а кто и просто вытянув вперёд крючковатые пальцы — рвать врага им привычней руками и зубами.
Первей едва успел вскинуть Клеймор над головой. Кристалл засиял так ярко, что пришлось прикрыть глаза. В ноги рыцарю ткнулся окоченевший, холодный труп, застывший в нелепо-угрожающей позе, с зажатой в руке дубиной. Да, просто окоченевший труп. Его товарищи валялись кругом, в таких же нелепых позах. Да тут их штук сорок, однако…
«Всё, упырей на острове не осталось. Теперь Кощей»
Что-то внезапно заставило Первея прянуть в сторону. Тяжёлая арбалетная стрела свистнула мимо уха. И не успел Первей опомниться, его оруженосец, бросив разряженный арбалет, уже поднимал свой меч.
«Он захватил его! Быстрее, «клей»!»
Ещё ни разу Первей не колдовал так стремительно. Какая, к чертям, «поза лотоса»! Рыцарь не помнит, как ему удалось мгновенно сотворить такое, в общем-то, довольно сложное заклятье. В памяти остались лишь отдельные обрывки — он сам, стоящий в нелепо-раскоряченной позе, и ещё более нелепо перекошенный Патрик, так и застывший.
«Быстрее, «освобождение»!»
Заклятье освобождения проще, чем «клей», да и занесённого над головой
— Свяжите меня, господин Первей, — прохрипел Патрик, болезненно морщась. — Свяжите, прошу вас! Этот снова может…
«Он прав, мой родной. Свяжи его!»
Первей колебался лишь секунду.
— Идём, Патрик. Он больше не сумеет. Ты не позволишь ему.
«Ты рискуешь. Ты очень рискуешь!»
«Нет. Он мой напарник, а не упырь на службе у Кощея»
«Но…»
«Всё, я сказал!»
— Патрик, я тут подумал… Забери у этого покойничка лом. Да не кривись ты!
Логово мага, Преступившего Грань Кощея Бессмертного, оказалось вполне заурядным строением. Очевидно, некогда это было основание угловой башни — грубая каменная кладка, приземистая, с обгорелым верхом и кое-как навешенной железной дверью, низенькой и проржавевшей. Деревянные стены крепости не сохранились, уничтоженные пожаром.
«Небогато живёт господин Кощей»
Короткий смешок.
«А он и не собирался сидеть здесь веками. В самое ближайшее время он рассчитывал сменить место жительства при помощи господина датского посланника»
Из слухового окошка, узкого, как трещина в стене, вылетел стальной арбалетный болт. Мимо. Огрызается колдун… Ладно, следующего выстрела можно не опасаться, оба воина уже были под стеной.
— Первей… — прохрипел Патрик, его глаза опять стекленели. Рыцарь вновь коротко произнёс заклятье освобождения, и парень облегчённо вздохнул, разом обмякнув. Бедняга, второй раз подряд…
«Всё пока нормально. Разрушать куда легче, и Кощей тратит на каждую такую попытку неизмеримо больше маны, чем ты на снятие заклятья»
Рыцарь уже осматривал проржавевшие петли. М-да, лет тридцать назад эта дверь была крепким орешком. Но её уже раз выбивали добры молодцы, и этот Кощей не удосужился как следует починить.
— Ломай, Патрик — кивнул он оруженосцу.
Тяжёлый лом крошил известковый раствор, как труху, и гранит кололся мелкими крошками.
— Сейчас, сейчас…
Шаровая молния размером с голову взрослого человека возникла, казалось, из ничего. Она зависла над головами воинов, оглушительно шипя и как-то страшно, мелко вибрируя. Первей еле успел вскинуть жезл острым синим наконечником вверх. Молния взорвалась с таким грохотом, будто пальнули из бомбарды, остро запахло озоном.
«Это уже паника. Он тратит ману направо и налево, ещё одна такая молния, и ты сможешь засунуть его в мешок голыми руками»
Рыцарь не ответил, молча творя заклятье «завесы» — теперь магический взор колдуна, засевшего в башне, будто натыкался на плотную стену тумана, противник был ослеплён. Патрик, закусив губу, долбил ломом, так, что летели искры. Рыцарь немного повозился, сооружая некое подобие огородного чучела — железный шлем-шишак да старая рубаха на крестовине. Примитивно, но когда рухнет дверь, раздумывать Кощею будет некогда. К тому же против света из темноты разглядеть что-либо очень трудно.