Исполнитель
Шрифт:
Монолог неожиданно прервался. Они приехали. На стене старинного дома тускло мерцал фонарь. Родригес открыл ключом высокую дверь, и все вошли внутрь. В нос ударило запахом сырости и несвежего белья. Хорхе долго шарил рукой по стене в поисках выключателя.
– Да где же он? Где же? Ага вот!
Под высоким потолком зажглась слабая электрическая лампочка и тускло осветила комнату. Вдоль стен четыре кровати. Две из них заправлены. Посередине – квадратный стол.
– Вот, товарищи, располагайтесь. Отдыхайте после дороги! – любезно предложил Родригес и неожиданно
– А столовая то уже закрыта! Где же мне вас покормить?
– Александр, переведи ему, что у нас есть еда. Спасибо ему за встречу. Пусть тоже отдыхает.
Мальцев перевёл.
– Очень хорошо! Тогда отдыхайте. Завтра утром я за вами приду. Спокойной ночи! Да, чуть не забыл. Во дворике, налево, туалет и умывальник.
– Хорошо хоть так встретили, – снова недовольно пробурчал Быков, кладя свой чемодан на стол. Он явно был не в настроении.
Мальцев тем временем с интересом рассматривал плакаты, которыми были обклеены стены комнаты. На одном– трое мужчин в касках. Негр, азиат и европеец и внизу надпись:
"Представители всех народов мира, воюют в интернациональных бригадах на стороне Испании".
На другом плакате автор изобразил лежащие на столе краюху хлеба, горсть патронов в полосе яркого света, исходящего от электрической лампочки. "Добровольцы, берегите патроны, еду и энергию!" – гласила фраза сбоку, написанная яркой красной краской.
"Резервист, вступай добровольцем в армию!" призывал другой плакат с изображением голубых силуэтов мужчины и женщины".
– Сашок, давай сначала устроимся! Потом будешь рассматривать!
– Давайте, Иван Терентьевич! – согласился он.
– Ни стульев, ни шкафов… Ничего нет! Ну ладно не беда, самое главное, что мы располагаем столом. У меня есть неприкосновенный запас, но сейчас пришло время его съесть, – вслух размышлял Быков, доставая из чемодана банку мясных консервов, буханку белого хлеба, луковицу…
– Я руки помою, – предупредил Александр и вышел.
То, что Родригес назвал двориком, оказалось крошечной комнатой без крыши. Слева, при ярком свете луны, он увидел две деревянные грубо сколоченные двери. Александр открыл одну. Это был туалет сделанный в толстенной стене старинного здания. За другой дверью находилось крошечное помещение с ржавой трубой, торчащей из стены. Мальцев с трудом нашёл вентиль крана и со скрипом открыл его. С удовольствием вымыл руки и умылся.
– Ты где так долго ходишь? Давай доставай кружку, миску, вилку! – встретил его Быков.
– А у меня нет ничего.
– Как нет? – поразился Иван Терентьевич, – ну ты, Александр и даёшь! Студент ты! Чистый студент! Тебе надо было в военное училище поступать. Тогда бы и человеком стал! Объясни мне, как ты, военнослужащий, не имеешь ни ложки, ни миски, ни кружки? Это же почти преступление! Запомни раз и навсегда, Мальцев, с завтрашнего дня ты добывешь себе эти самые необходимые солдату вещи и до самой демобилизации имешь их! С завтрашнего дня я начну делать из тебя солдата Красной Армии. Неважно, что мы находимся на территории Испании! Я твой командир…
От возмущения лицо
– Есть, товарищ комполка! – ответил он виновато.
– Ладно, присаживайся на кровать. У меня две миски есть. Одну я тебе на сегодня дам. Давай выпьем по сто граммов. Сегодня, прощаясь, капитан "Колывани" меня угостил коньяком, – примирительно предложил Быков.
Он плеснул в кружку жёлтой жидкости и протянул её Мальцеву.
– Я, предпочитаю водочку, – признался Иван Терентьевич, – вина и коньяки – это не для меня.
Поужинав, они разделись и легли в узкие кровати, застеленные свежим, но очень влажным бельём.
Мальцев уснул мгновенно. Ему снился родной Ленинград. Он, уже профессор, читает лекцию по истории гражданской войны в Испании. А потом за окном послышался удар грома. За ним другой.
– Мальцев, подъём! Быстро на улицу! – разбудил его громкий крик Быкова.
Александр вскочил из кровати. Найдя выключатель, принялся им щёлкать. Свет не включался.
– Да, вырубили электричесво! Одевайся в темноте! Быстро! – кричал Быков.
– Там же дождь начинается. Зачем на улицу? – спросонья пробормотал Мальцев.
– Да какой к чертям собачим, дождь?! Это же артобстрел! На улицу!
Они выбежали. Между домами, в полной темноте, метались люди.
– Давай факелы жги! – орал кто-то.
– Прекратить зажигать огонь! – вопил другой.
Плакали дети.
– Бум-м-м! – раздалось где-то совсем рядом и задрожала земля. Затем послышался шум обваливающейся стены.
– Самолёты! Бомбят! Самолёты! – послышался отчаянный женский крик.
– Да нет, это не самолёты! Это корабельная артиллерия! – уверенно сказал Быков Александру.
– Бум-м-м! – и в соседнем квартале зазвенели разбивающиеся стёкла.
– Бум-м-м! – откуда сверху на Мальцева посыпались мелкие камешки и пыль.
– Не поддавайтесь панике, товарищи! – призывал невидимый мужчина.
– В убежище всех людей надо отправлять! В убежище! Интересно у них есть они? – шептал Быков.
Неожиданно обстрел прекратился, но люди не расходились. Все стояли на улице, прижимаясь друг к другу. Прошло минут сорок.
– Всё, думаю, что сегодня больше не будут стрелять. Это гражданское население пугали, – объяснил Быков на ухо Александру. – Пойдём спать!
– Как же можно спать в таких случаях? – возмутился про себя Александр, молча шагая в дом, где их поселил Родригес.
Быков молча разделся и через пять минут стал громко храпеть. Мальцев лежал с открытыми глазами. Он неожиданно вспомнил свой сегодняшний сон.
– Я читал лекцию по истории гражданской войны в Испании. Это же идея! У меня после года пребывания здесь будет уникальный материал для написания кандидатской и даже докторской диссертации! А каталанский язык?! Да это же тоже тема для диссертаций! Надо мне активно заняться его изучением. Всё таки мне повезло, что я попал в Испанию! Подумаешь один год! Он же пролетит и не заметишь! – с этой мыслью он и заснул.