Исповедь cоперницы

Вилар Симона

командира. Как всегда, он быстро реагировал на все самое важное, хватая, как говорили его друзья, события на подходе.

Еще в Москве, знакомясь с положением дел, он понял, что авиации нашей здесь явно недостаточно.

Против японцев действовала всего лишь одна бригада Нестерцева.

И на пыльные степные аэродромы начинают прибывать новые силы. Вскоре в распоряжении Смушкевича

было 3 полка истребителей и столько же бомбардировщиков.

Было установлено, что причина

поражения — в отсутствии боевого опыта и пренебрежении тем, что

подсказала Испания. В то время как для каждого «испанца» стало железным правилом, взлетев, дожидаться сбора всего звена или эскадрильи, здесь никто об этом и не думал. Завидев самолет

противника, кидались за ним. Только бы самому сбить.

«Испанцы», а за ними Смушкевич, разъехались по эскадрильям. [96]

Дорога перебрасывала маленькую «эмку» с ухаба на ухаб. Ехали что-то слишком долго.

— Далековато забрались, — заметил Яков Владимирович сопровождавшему его вновь назначенному

командиру истребителей Кравченко. — От линии фронта вон сколько...

— Потому и не успевают вовремя, — добавил Кравченко.

Летчики встретили их одобрительным гулом. Расспросив, как обстоят дела с жильем, питанием, Смушкевич сказал:

— Квартиры придется менять.

Заметив недоуменные взгляды, он объяснил, что противника следует встречать на подходе, а с дальних

аэродромов этого не сделаешь. Да и с наземными частями взаимодействовать трудно.

Вскоре самолеты появились всего в трех — пяти километрах за линией наших окопов.

Подтягивались и наземные войска. Был образован Дальневосточный фронт. Командовавший им Г. М.

Штерн прибыл в Тамцак-Булак, где находился КП Смушкевича.

Всегда безупречно, по форме одетый, Григорий Михайлович был немало смущен, когда увидел

подошедшего к нему с палочкой, в серых брюках, тенниске и сандалиях Смушкевича.

— Здравствуйте, Григорий Михайлович, — приветливо произнес он.

— Здравствуйте, — пожимая ему руку, ответил Штерн. — Что это у вас за вид?

— Так ведь жара какая, Григорий Михайлович.

— Жарко всем. Жду вас через два часа.

— Слушаюсь, — ответил Смушкевич.

О том, как его мучали боли в ногах, мог догадываться [97] лишь живший с ним в одной юрте Александр

Гусев. Но едва он пытался начать какие-то разговоры об этом, Яков Владимирович тут же обрывал его.

А потом, отойдя, говорил:

— Ни к чему это, Саша. Все равно ведь отсюда я не уеду, пока не кончим.

Через два часа одетый по всей форме Яков Владимирович явился к Штерну. Здесь уже были

командующий армейской группой наших войск Г. К. Жуков, командующий артиллерией Н. Н. Воронов и

другие военачальники.

Обсуждалось

положение на фронте, где сейчас воцарилось временное затишье. Но все понимали, что

долгим оно не будет.

Смушкевич использовал это время для занятий с летчиками. Сам подымался в воздух, чтобы проверить, как проходят учебные бои. Пока решено было не летать над линией фронта. Пусть японцы уверятся в

том, что мы до сих пор не можем прийти в себя от майских неудач.

Обо всем этом Смушкевич доложил командованию.

— Хорошо, что время зря не теряли. Теперь вам надо будет перебраться со своим штабом поближе к

Георгию Константиновичу. Теснее надо взаимодействовать с ним. Будем готовиться к решающим боям,

— выслушав его, сказал Штерн. — Обо всем, что необходимо вам, — он повернулся в сторону

Смушкевича и начальника его штаба Устинова, — я сегодня же доложу Москве.

Вскоре прибыли «Чайки», новые машины с убирающимися шасси. Смушкевич собрал командиров и

сказал:

— Давайте посоветуемся, как их использовать. [98]

— Надо создать одну группу из имеющих боевой опыт летчиков и отдать им эти «Чайки», — предложил

кто-то.

— Неплохо, — согласился Смушкевич. — А возглавит группу Грицевец. В нее включим Герасимова, Смирнова, Короткова, братьев Орловых ну и... В общем остальных подберешь сам, — повернулся он к

Грицевцу.

— Слушаюсь, — ответил Сергей.

Имя этого героя Испании было уже хорошо известно всей стране. Теперь ему предстояло показать свое

мастерство в небе Монголии.

— Давай попробуем так, — когда они остались вдвоем, предложил Смушкевич. — Начнешь бой с

выдвинутыми шасси. Понимаешь?

— Так-так, — раздумчиво проговорил Грицевец. — Интересно...

— По внешнему виду ведь «Чайка» ничем не отличается от «И-15», — продолжал Смушкевич.

— А с ним они в бой вступят охотно, — понимающе подхватил Грицевец.

— Вот-вот... — одобрительно кивнул Смушкевич.

— Ну, а дальше что? — все более воодушевляясь, говорил Грицевец. — Дальше, я думаю, потащим их на

вертикаль... Так ведь?

— Так...

— И там мы им и показываем, где раки зимуют.

— Ну что ж, задумано вроде бы все неплохо. Посмотрим, как получится в бою, — заключил Смушкевич.

Обе стороны следили за этим боем с неослабевающим вниманием. Смушкевич стоял рядом с Жуковым

на его КП, занимавшем господствующую над местностью высоту Хамар-Даба. Вот как вспоминал [99] об

этом спустя много лет Георгий Константинович Жуков:

«22 июня 1939 года в районе озера Буир-Нур появилась группа японских истребителей в состава