Исповедь cоперницы
Шрифт:
успела машина остановиться, как из нее выскочил Пумпур и, размахивая обеими руками, стал созывать
летчиков.
Летчики торопливо подходили, а он уже отдавал первые распоряжения: подвешивать бомбы, четыре
двадцатипятикилограммовые на каждую машину.
Бомб не хватало, приходилось рассчитывать так, чтобы никто не был обижен. Пока их подвешивали, Пумпур рассказал о положении на фронте.
Первыми, ревя натужившимися моторами, взлетели двенадцать «Чаек»...
В то время как
и, не дожидаясь, когда соберутся все, решил атаковать итальянцев одними истребителями. Маленькие
группы, по три-четыре самолета в каждой, сменяя в воздухе друг друга, целый день висели над
противником, не давая ему покоя. Но этого было [75] мало. Требовался сильный удар. И Дуглас готовил
его.
В эти дни он, больше чем когда-либо, олицетворение неуемной энергии. Непонятно, когда он спит, ест, отдыхает. Его невысокую крепкую фигуру в берете и неизменной «касадоре» — кожаной куртке на
молнии — видели на аэродроме в любое время суток. Редко бывавший в своем штабе в Альбасете, он
теперь вовсе не появлялся там.
С начала наступления итальянского корпуса пошли третьи сутки. Итальянцы взяли Бриуэгу и
продолжали продвигаться вперед. Их командующий генерал Манчини приказал зачитать во всех
бандерах{1} только что полученную телеграмму Муссолини: «Разгром интернационалистских сил будет
иметь исключительно важное политическое значение. Сообщите легионерам, — писал Муссолини, —
что я ежечасно слежу за их действиями, которые несомненно увенчаются победой».
Дуче был уверен в успехе. Да и сами легионеры в нем не сомневались. Через девять дней после начала
наступления, 17 марта, они без сомнения будут в Мадриде. Нельзя было больше ждать ни минуты.
Это было, пожалуй, самое напряженное время. Драматизм обстановки мог толкнуть на самые
рискованные решения. Нужна была огромная выдержка, чтобы удержаться от них.
Наконец Дугласу удалось сосредоточить около ста самолетов. Здесь были бомбардировщики «СБ», выполнявшие роль штурмовиков средние бомбардировщики «Р-5», истребители «И-15» и «И-16». Но
всех их прижимало к земле тяжелое нелетное небо. Сегодня оно лишь чуть посветлело, словно кто-то
[76] разбавил его темно-серую краску водой. Дуглас с нетерпением ждал возвращения Пумпура.
Самолет появился неожиданно, вдруг возникнув из облаков. Когда он приземлился, из него выскочил
Хулио и, с трудом отрывая ноги от вязкой глины, побежал к Дугласу. То, о чем он сообщил, не оставляло
больше времени для раздумий. Республиканцы отступали. Расстояние между ними и Гвадалахарой, городом, о котором газеты всего мира писали как о ключе к Мадриду, с каждым часом становилось
меньше и меньше.
— Вот здесь, — Пумпур показал на тонкую ниточку шоссе Сарагосса — Мадрид, — колонна автомашин.
Километров, думаю, на двадцать растянулась.
— Подтягивают главные силы. — Дуглас поглядел на карту. — Очень много их и тут, в Бриуэге.
По тому, как это было сказано, Пумпур понял, что Дуглас видел это своими глазами.
«Опять летал сам. И когда он только успел?» — подумал он и с уважением поглядел на крепкую, слегка
сутуловатую фигуру друга.
— Накроем их здесь. Готовьтесь к вылету. — Дуглас сдернул берет. Ветер попытался было схватить его
волосы, но он тут же упрятал их под шлем. — Я поведу сам.
Он отдал приказ подвесить к каждому истребителю «И-15» по две пятидесятикилограммовые бомбы.
Такие бомбы могли уничтожить танки, бронемашины и повредить шоссе.
Накануне, когда Дуглас летал на разведку, он обратил внимание на подступавшие вплотную к шоссе
неподалеку от Торихи горы. Если поймать колонну итальянцев здесь, машинам свернуть будет некуда...
Тогда... И вот теперь Пумпур сообщил, что [77] как раз сюда и движется моторизованная дивизия
итальянцев.
Медлить было нельзя. Еще раз взглянув на небо — оно оставалось таким же неприветливым, — Дуглас
все же решил лететь. Легко сказать — лететь. От стоянки к старту машины пришлось выносить на руках.
Но вот скрылись в свинцовых тучах бомбардировщики, за ними поднялись штурмовики. Наконец, ушли
истребители.
Серые облака окутали кабину. Дуглас взглянул на часы. По его расчетам, сейчас должно было показаться
шоссе. Он нажал ручку управления «от себя». До земли оставалось не больше двухсот метров, когда
удалось вырваться из свинцовых объятий неба. В ту же минуту он увидел, как в голове и в конце колонны
взметнулся столб пламени. Паника охватила шоссе. Было видно, как из автомобилей выпрыгивали
солдаты и поднимали обращенные к небу руки. Горевшие машины и громадные воронки превратили
шоссе в тупик, выхода из которого не было. В этот момент появились штурмовики. Они шли на высоте
пятнадцати — двадцати метров, сметая все своим огнем.
То, о чем Дуглас знал только по лекциям и книгам, что было еще новинкой, которую пробовали лишь на
учениях и маневрах, теперь он проверял в бою.
Пройдут годы, и многие из тех, кто штурмовал тогда шоссе под Мадридом, вспомнят об этом, атакуя
вражеские колонны под Москвой и Ленинградом, Курском и Смоленском. Спасаясь от «черной смерти»
— знаменитых «Илов», будут бежать гитлеровцы. Но тогда в Испании не было «Илов», и все это было