Исповедь гейши
Шрифт:
Он сразу же отправил ей приглашение и авиабилет. По мнению Нахо, было бы просто неучтиво с нашей стороны не послать фотографии, так как госпожа Тосиэ положила в письмо целых два своих снимка. Поэтому мы быстро позвали знакомого Роберту фотографа, чтобы тот сфотографировал мистера Бланша. Я посоветовала ему надеть цвета индиго, сине-фиолетовое кимоно, что я ему сшила на Рождество. Зрителей собралось много. Три девушки помогали с освещением.
— Слишком уж блестит его лысина.
— Следует покрепче завязать кимоно, — доносилось из задних
Но наш разошедшийся герой решил не ограничиваться одним снимком. Затем мы отослали билеты, приглашение и фотографии в Токио. (Туристическое бюро любезного мистера Стенли Окада, как когда-то в случае с моим сыном, взяло на себя все формальности.)
Наконец настал долгожданный день.
Мы, с мистером Бланшем во главе, страшно волновались, когда вечером встречали в аэропорту прилетающую в Нью-Йорк Тосиэ. Все хотели присутствовать при этом событии и как можно быстрее увидеть ее. Это было вполне в духе семейства Накамура — находиться в первых рядах.
В машине Роберта сидели принаряженный мистер Бланш, я и наш приятель господин Макино. Это был выдающийся инженер, и его отрядили из Японии в одну исследовательскую лабораторию, находившуюся поблизости от нас. Со временем он привязался к мистеру Бланшу и стал его другом. Больше никому не позволено было ехать (ведь стоит разрешить одному, как захотят все). Вот в таком составе мы и тронулись в путь.
Прибыв в аэропорт, мы узнали, что самолет прибудет с большим опозданием. Тем временем настала ночь.
Когда я увидела Тосиэ, которая в светло-голубом кимоно с изящным узором и бежевой куртке выходила из самолета, я была несказанно благодарна ей за то, что она приехала. Меня просто восхищало ее мужество решиться одной, не зная ни слова по-английски, прилететь в Нью-Йорк. Мистер Бланш непринужденно сопровождал ее к машине, словно проделывал это не один год.
По прибытии домой нам так многое хотелось рассказать друг другу. Но, поскольку Тосиэ в тот вечер очень устала, мы решили отложить разговор на завтра, и все отправились спать.
На следующее утро около половины восьмого мистер Бланш уже стоял под душем. Так как накануне вечером все были настолько вымотаны, им не удалось ни поговорить, ни рассмотреть друг друга как следует. Когда я встала, Тосиэ сидела уже вся наряженная.
Тут как раз сверху по лестнице спустился в юката мистер Бланш с порозовевшим от душа лицом.
— Да он вылитый Итимура.
В наше время актер Итимура Удзаэмон Пятнадцатый считался самым красивым мужчиной Японии, особенно в «мире цветов и ив». И мне подумалось, что у них все пойдет на лад. Такое сравнение было высшей похвалой мужчине.
— О-хаё годзаимас! — сказал мистер Бланш и улыбнулся. — Цукарэмасита ?
Выглянуло утреннее солнце, и Тосиэ в своем сизом крепдешиновом кимоно выглядела неотразимо.
Мистер Бланш хотел подстричь ногти и попросил у меня ножницы. Когда я подала ножницы, Тосиэ спросила, не могла бы она постричь ему ногти, и вынула из оби свою косметичку.
Гейша всегда
Она села рядом с мистером Бланшем и стала стричь ему ногти. Сцена получилась просто чудная — она походила на японскую картину, где все дышит согласием. На третий день они объявили, что решили пожениться. Это была любовь с первого взгляда.
Незадолго до этого мистер Бланш и я были свидетелями на свадьбе со стороны невесты венгерки Жанетт. Теперь Жанетт и ее муж были свидетелями жениха, тогда как Роберт и я представляли сторону невесты. Они венчались в церкви.
— В счастье и горести, покуда смерть не разлучит вас. — Священник говорил привычные слова, на которые новобрачные должны были ответить «да». Поскольку Тосиэ не понимала по-английски, она не могла знать, когда следует говорить «да». Поэтому Жанетт стояла сзади и должна была дернуть ее за рукав кимоно, когда священник будет спрашивать: «Согласны ли вы взять в мужья мистера Бланша?» Мы несколько раз репетировали этот момент.
В день свадьбы все прошло без сучка и задоринки, и жених с невестой отправились в свадебное путешествие на Ниагарский водопад. Хотя невеста была старше меня, но у меня было такое чувство, словно я выдавала замуж свою дочь. Счастливая пара отправилась проводить свой медовый месяц в традиционное для ньюйоркцев место, и я тоже была счастлива.
После возвращения из свадебного путешествия молодожены перебрались в небольшую двухкомнатную квартиру, и это жилье, конечно, отличалось от традиционного японского жилища.
Здесь, в Америке, комнаты значительно просторней. Там была вместительная кухня и чудесная, выложенная голубой плиткой ванная — все как в жилище состоятельной японской семьи.
Поскольку Тосиэ была крайне чистоплотной женщиной, она постоянно драила до блеска кухню. Каждое утро она готовила там еду, что муж брал с собой на работу. Коробка для завтраков представляла собой чашу вадзима, одну из тех, что в Японии берут на природу по случаю праздника любования цветением вишни. Тосиэ подбирала содержимое чаши в соответствии с красками. Мистер Бланш окрестил ее как Japanese Lunchbox1.
Каждый день мистер Бланш показывал свой чудный Lunchbox другим профессорам и коллегам, которые большей частью приносили в своих простеньких коричневых пакетах гамбургер или хот-дог и пили из банки кока-колу. Хотя у некоторых были самодельные сандвичи, но для этого они приносили с собой хлеб, сыр и ветчину, приготавливая сандвичи на месте. Поэтому изумительный Lunchbox мистера Бланша радовал их глаз.
— Все хотят видеть мой Lunchbox и познакомиться с Тосико, — говорил мистер Бланш.
Тосико было девичье имя госпожи Тосиэ.