Исповедь гейши
Шрифт:
Поэтому у многих обеспеченных людей из более холодных мест вроде Нью-Йорка, Вашингтона и Бостона есть во Флориде летние резиденции. Пожилые люди копят деньги ради этого земного рая и, выйдя в отставку, отправляются со своими сбережениями и государственной пенсией во Флориду. Там они каждый день катаются на лодке, рыбачат или играют в гольф. Почти все люди средних лет мечтают об этом. Будучи сама выходцем из Японии, где четко видна смена всех четырех времен года, я решила жить в местах, где круглый год тепло.
Город Майами-Бич почти не отличается от японского курортного местечка Атами, лишь значительно его обширней. На побережье тянутся
Сзади располагаются еще сотни небольших отелей. Когда кажется, что вот он конец, за ближайшим углом обнаруживаешь еще больше отелей. Картина просто неописуемая. Все большие гостиницы имеют свой пляж (куда могут ходить только постояльцы). Между гостиницами теснятся рестораны, лавочки и коктейль-бары.
В Parrot Jungle (джунгли попугаев) полно попугаев, выкидывающих всякие штучки. Кроме того, есть еще Monkey Jungle (джунгли обезьян) и змеиная ферма. Самым интересным для меня оказался аквариум, где свои трюки показывали три дельфина. Дельфины даже целовали свою миловидную наставницу.
Если уж я, взрослая, была в таком восторге, то что говорить о детях! Мне так хотелось бы пригласить хоть раз сюда всех японских ребятишек. Замечательным был и сад с попугаями. Местная знаменитость умела даже ездить на роликовых коньках и велосипеде…
В тихом университетском квартале я купила дом, откуда пешком можно было добраться до университета. Благодаря этому я ежемесячно платила меньше по сравнению с тем, во что бы мне обошлась арендная плата. Рассрочка давалась на тридцать лет, что было очень удобно.
Я взяла к себе нескольких японских студенток. Одна в доме с большим садом я чувствовала бы себя одиноко. У меня постоянно бывала молодежь, и я позволяла тем, у кого не было средств, переезжать ко мне, лишь бы не жить одной. Так что выигрывали все. Сегодня такой дом стоит в пять или шесть раз дороже, но в ту пору (1970) мне он обошелся в пять тысяч долларов.
Дом состоял из четырех комнат и солнечной террасы, которую прозвали Florida Room. Вокруг был большой сад с деревьями манго и лимонниками. Терраса была закрыта постоянной сеткой от мух, и ночью там можно было спать и видеть небо. Зрелище великолепное. Впрочем, дом пришелся мне по душе, я ощущала себя как в раю.
Когда я клала плоды манго, собранные в саду, в холодильник, они получались особо вкусными, напоминая хурму, а аромат был как у благовоний. В тресковый или куриный суп я всегда добавляла сок лимона, что придавало супу изумительный вкус. Поскольку Флорида со всех сторон окружена морем, там не переводилась свежая и недорогая рыба, особенно тунец и скумбрия. Похоже, там попадалось в сети и много фахака, но эта рыба здесь считалась несъедобной.
На третий день после моего переезда случилось нечто особенное. Как и принято в жаркой местности, входная дверь была сделана из противоударного стекла и скорее походила на широкие жалюзи. Когда я проснулась около шести утра, то за стеклянной дверью увидела тень кошки. Через щель удалось разглядеть, что она в одиночестве сидела на площадке перед дверью. Чья она могла быть? Стоит пустить кошку в дом, затем от нее не отделаешься. Поэтому я наказала Тэцуко, жившей у меня, чтобы та ни под каким предлогом не пускала ее в дом.
Но кошка не уходила. Откуда она только взялась? Во всяком случае, это создание не походило на бездомную кошку, поскольку была достаточно ухожена. У нее была шерсть белого, серого и черного цветов и светлые глаза. Наши остатки
Мы жили на семьдесят шестой улице. На семьдесят седьмой проживала датская супружеская пара с двумя детьми, ходившими в среднюю школу. С ними жила еще бабушка. Эта семья обожала кошек, которых у них было пять. Кошка, что не отходила от порога нашего дома, принадлежала им. Я каждый день пыталась отправить ее домой, ставя там, чтобы она видела, тарелку с ее любимым кошачьим кормом.
— Если ты останешься здесь, ты не получишь ничего, кроме остатков тэмпура и козельца. Беги-ка домой!
Однако кошка равнодушно смотрела на меня и не двигалась с места. На четвертый день она была все там же.
— Какая ты неразумная кошка! Если ты не послушаешься, я сделаю из тебя сялшсэн, — ругалась я. (сямисэн обтягивают кошачьей шкурой).
С той поры жившие у меня студенты, а также мои соседи стали звать кошку Сямико, так как из нее чуть было не сделали сямисэн.
Сямико действительно была необычной кошкой, поскольку, похоже, сама не знала, что является кошкой. Однажды утром я пошла в супермаркет, находившийся в трехстах метрах от дома. Всякий раз, когда я уходила, Сямико сидела на своем привычном месте и при виде меня мяукала. Когда же я пошла к магазину, она побежала вслед за мной. Тэ-цуко, сопровождавшая меня, удивилась, что Сямико увязалась за нами.
— Она сейчас вернется, — сказала я, и мы поспешили в супермаркет за покупками.
— Смотри, Сямико все еще здесь, — неожиданно сказала Тэцуко.
Сямико сидела перед входом и ждала нас. Хотя я не терпела кошек, но эта мне понравилась.
На обратном пути мы встретили датчанку, которая, улыбаясь и размахая руками, подбежала к нам.
— Ее звать Пинки, она больше не отзывается на это имя и не ест из миски кошачий корм. Должно быть, стала японской кошкой, — шутила она.
Кошачий корм, что она получала в датской семье, был очень дорогим. Хоть он и был значительно аппетитней — с мясными, рыбными добавками или со спагетти с рисом, — она тем не менее предпочитала наши объедки…
Японские студенты, пять юношей и пять девушек, постоянно жившие у нас, учились в Майам-ском университете и в одном из местных колледжей. Поскольку окрестности Майами усеяны чудесными пляжами, в свободное время все на автобусе или на своей машине отправлялись за город. Если они оставались там на ночь, то посылали открытки, где всегда просили передать привет Сямико.
Так наша Сямико стала широко известна не только среди американцев, но и у японцев.
Когда я продавала дом, то попросила своих преемников заботиться о Сямико, но возможно, что после моего отъезда она вернулась к прежним хозяевам.
Студенческие праздники в университете доставляли огромное удовольствие.
Мы организовывали лоток, где торговали жаренной на вертеле курятиной — якитори, а Тэцуко и еще три девушки в кимоно, с повязанными высоко красными бантами рукавами и в красных фартуках продавали еще тэмпура и скияки на бумажных тарелках по двадцать пять центов.
Все студенты покупали лакомства своей страны: иранские студенты — истекающие жиром шашлыки, таиландские учащиеся — тайские блюда, кубинцы — паеллу, когда подается горячий рис с моллюсками, мясом и овощами, а китайцы — лапшу.