Исповедь Камелии
Шрифт:
– Тема, если ты меня бросишь, я умру.
Чутье у нее... радара, засекающего вражеский самолет. Он посмотрел на нее, как на топор в руке палача, отвернулся:
– Тебе пора.
– Ты не уйдешь? – робко настаивала на обещании Лика.
– Нет.
Все, ей достаточно обещания, она знает, что он не отступит от данного слова. Хлопнула входная дверь, Артем повесил голову, чувствуя, что не выберется из этой кабалы, угроза «я умру» не пустой звук. Однажды он ушел, Лика попала в больницу с истощением нервной системы, с полным отсутствием желания жить.
Артем переоделся, грязную одежду отнес в ванную комнату, но, подумав, не кинул ее в корзину для белья, а бросил прямо на пол. Раз он сволочь, то и должен вести себя, как сволочь. Может, прикинуться импотентом? Впрочем, не поможет, секс у них и так дело редкое, случается, только когда его придавит. Когда же ей надоест?
День вступил в свои права, внеся поправки в ночные фантазии. София отстукивала на компьютере выписку из протокола (опять попросили, ибо все загружены по горло, а она не очень), как вдруг открылась дверь...
Сердце – прыг! Ой, нехороший симптом, предвещающий катастрофические последствия. Черт возьми, если б не Вовчик со своими выводами, явно услышанными от других, София долго была бы в неведении. Ну, хотела нравиться, ну, восхищалась им, стремилась увидеться, подольше остаться наедине, а что зреет нечто большее, не догадывалась. В общем, поймала себя на начальном этапе, это можно и нужно спустить на тормоза. Тем более что с его стороны к ней просматривается только безобидная симпатия, иначе он давно каким-то образом дал бы понять... Точно! Он мужчина, эта половина человечества инициативная, Артем инициативу не проявляет, значит, дышит к ней ровно.
– Привет. – Он уселся напротив, улыбнулся и поморщился, дотронувшись пальцами до скулы.
– Господи, что это у тебя? – подскочила София, забыв о тормозах.
– Бандитская пуля.
Она решительно обошла стол, приподняла голову Артема и повернула к свету.
– Какой ублюдок зашивал?
– Врач, – ответил Артем.
– Этот коновал не видел, что шьет лицо? – разъярилась София. – Давай поедем к моему знакомому хирургу, перешьет, кстати, он тебя уже зашивал не так давно.
– Успокойся, нормально зашито.
Артем взял ее за руки, что-то хотел сказать, но помешал Вовчик:
– Я знал, где его искать. Артем, тебя спрашивает Женька, второй день приходит, других не хочет, только тебя.
Выдернув руки, София отступила к окну. Как не вовремя явился Вовчик, застукав обоих чуть ли не в объятиях друг друга!
– Откуда ты сорвался? – проворчал Артем. – Какая Женька?
– Простипома. Она привела подругу.
Артем нехотя поплелся к выходу, но обернулся, удивившись, что София не кидается за ним набираться новых впечатлений:
– София, ты не хочешь послушать?
– Боюсь, буду мешать, товарищ капитан, – сказала она сухо, давая понять Вовчику,
– А... – несколько странно протянул Артем, то ли обиделся, то ли неправильно понял. – Я уже привык, что ты мешаешь.
Кабинет опустел, появилось ощущение потери, безвозвратной потери, если только она срочно не исправит положение. София бросилась в коридор:
– Артем, подожди! – Догнав его и Вовчика, она перевела дух и, как ни в чем не бывало, иронично заявила: – Я решила немного помешать тебе своим присутствием, раз ты привык.
Женя привела Ксюху, особу, которой давно пора было выйти в тираж, но по всем признакам раскрашенного личика стареющей мартышки и по одежде несовершеннолетней девчушки она была о себе иного мнения. Обе сели на стулья у стены, обе закинули ногу на ногу и ждали, когда им прикажут открыть рты. Артем поставил стул напротив девиц, если их можно так назвать, оседлал его, сложив локти на спинке, и дал ожидаемую команду:
– Ну-с, слушаю.
– Ксюха видела ее, – сказала Женя. – Мы думаем, что ее.
– Почему она решила, что видела именно ее? – спросил Артем, догадавшись, о ком идет речь.
– Смелая, наглая, агрессивная, незнакомая, – перечислила Женя.
– А вы знаете всех, кто выходит на улицу за клиентами?
– В общем-то, всех...
– Все же ты не уверена.
– Уверен во всем только дурак, – сказала Женя. – Видишь ли, так или иначе, но мы знаем всех девчат, мы ж под патронажем Бедуина. И у нас правило: одной не стоять. Как только девчонку берут, к ней еще одну ставят – так Бедуин придумал, чтоб нагрузка ровно на всех распределилась.
– А если клиент хочет выбрать по вкусу? – зачем-то уточнил Артем. – К примеру, стоят худые, а ему хочется толстуху, или наоборот.
– Тогда ему прямая дорога к сутенеру, он выставит товар, но это нечасто случается, обычно берут то, что попадается. Короче, у нас постоянные улицы, как и в других городах, клиенты их знают. Год назад Бедуин взял под контроль еще один район, Гуляевку, там наша улица одна, но мы тот район не любим, шушеры полно. Бедуин отправляет туда провинившихся или тех, на кого спрос невелик, услуги, естественно, там дешевле. Ксюха, дальше ты давай.
Ксюха прокашлялась, поелозив на стуле, говорить она начала ужасной скороговоркой, подкрепляя ее хаотичной жестикуляцией:
– С полмесяца назад, может больше, не помню точно, меня отрядили на Гуляевку. Не одну. Нас было пятеро, три встали в начале улицы, а я и Зойка на середине. Зойку сразу забрали, а я, блин, мерзла одна. Наша охрана из двух козлов с теми тремя осталась, позже девчонки говорили, что они бросили их, в бар водку жрать потащились. Район-то не Бродвей, там ни одного мента днем с огнем не сыщешь, а ночью тем более, в общем, защитить некому. Ну, вот, значит, стою я. Холодрыга – просто кошмар какой-то, аж задница задубела. Я курю, ну и коньяк с чаем глотаю для согревания, у меня термос маленький, в сумке помещается...