Исповедь колдуна
Шрифт:
– Отец, что это было? Ничего больше не болит…
Ринмир улыбнулся девушке, не зная, видел ли произошедшее кто-то, кроме него. Если и не видел – то какая разница?! Мэрайя никогда не подчинялась отцу, и, если она пожелает оставаться с ним, ему не нужна будет и слава великого героя. Но староста неожиданно уставился на Ринмира не с прежней злобой, а… с одобрением?
– Это ведь ты помог ей, так?
Ринмир неуверенно кивнул, чувствуя странную слабость. Мэрайя схватила друга за плечи, весёлая и живая, будто не она только что лежала без чувств в своей постели.
– Надо помочь остальным больным! Ты же сможешь, правильно? – с мольбой смотрела на друга Мэрайя.
Разве он мог отказать? Он устал считать тех мерзких паукоподобных тварей, что раздавил всего за один день. Силы иссякали, но почему-то с каждой новой спасённой жизнью острее становилась гордость: он сделал это. Он спас кого-то из жителей Арги…
В конце концов, что дурного в том, чтобы помогать другим? Именно так Ринмир некогда стал целителем. Он свято поклялся не использовать никакую другую магию, и не делал этого. До определённого времени…
========== Глава VII: Когда-нибудь ты справишься ==========
Лайонелл усмехнулся, скрещивая руки на груди. Теперь-то ему казалось, что он раскусил своего странного собеседника.
– Значит, ты решил убедить меня, что пользовался магией лишь во благо близких людей? Не смеши меня, колдун. Думаешь, это оправдание? Любая магия обращается к миру, что лежит за Искажением – пространством, разделяющим наш мир и загробный. А значит, прорывает Искажение, делает его слабее. Нужно справляться силами этого мира, а не гнаться за силами, не подвластными нам.
Ринмир устало прикрыл глаза, и потрескавшиеся губы мужчины тронула лёгкая полуулыбка:
– Скажи, мальчик, почему ты так уверен в том, что мне нужно тебя в чём-то убеждать?
– Ты наверняка хочешь выжить, маг. Многие надеялись, что я пощажу их, если они сумеют разжалобить меня и моих собратьев своими россказнями.
– А кто сказал тебе, что я хочу жить?
На сей раз Лайонелл предпочёл молчать. Что толку в словах, если его каждый раз умудряются обескуражить подобными заявлениями?
Колдун же, вздохнув, продолжал:
– Жизнь – хрупкая вещь, прямо как те механизмы, которые вы так любите. Сломай одну деталь – и машина перестанет работать. Но ещё легче сломать человека – достаточно лишь слегка повредить одну из его деталей. Механизмы можно после этого починить, если повреждения не слишком серьёзные. Я решил проверить, можно ли «починить» мёртвое существо. Пусть и не человека: это пришло позже, намного позже…
На окраине деревни Арга, у самого берега реки, теперь был новый дом Ринмира: он не считал дурным поселиться на том месте, где некогда жил его предшественник, колдун, подаривший ему свои знания. Порой посмеивались в деревне люди, знавшие, сколь часто наведывается в уединённую хижину дочь деревенского старосты. Сам староста на эти пересуды никак не реагировал: он прекрасно знал, что его дочь не станет позорить семью, да и Ринмир уже успел за те четыре года, что прошли со времён эпидемии,
Но сейчас Ринмир вовсе не ожидал прихода Мэрайи. Его занимало куда более важное занятие, чем разговоры с подругой детства: в одной из книг, оставшихся от прежнего колдуна, он вычитал, каким образом можно на время даровать жизнь мёртвому объекту.
Ринмир сосредоточенно проводил рукой по странице, словно это могло помочь ему лучше запомнить нужные сведения. Частица жизни всегда остаётся даже в мёртвом существе. Главное – нащупать эту частицу и не отпустить её, чтобы после по крупицам восстановить прежнее состояние оживляемого объекта. Разумеется, Ринмир не собирался проводить эксперименты на мёртвых телах, да и кто бы ему позволил?
Сейчас перед ним лежал засохший лесной цветок с пожелтевшими и высохшими светлыми лепестками. Погрузиться в привычное состояние, когда видимой становилась изнанка мира, для молодого колдуна не составило ни малейшего труда: за эти годы он успел вдоволь напрактиковаться. Он смотрел на цветок – и видел в нём крохотную, дрожащую ниточку с растрёпанными краями. Нить была оборвана и не тянулась, как у живых существ, за изнанку мироздания. Ринмир коснулся этой нити и потянул за неё, словно пытаясь прошить реальность невидимой иглой. С тихим хлопком нить лопнула, и вместо цветка на ладонях молодого колдуна оказался пепел.
– Что ты делаешь? – послышался неподалёку женский голос, и Ринмир увидел в окне знакомую копну жёстких светлых кудрей. Стараясь не думать о неудачном результате, он улыбнулся и произнёс:
– Не ожидал, что ты придёшь сегодня, Мэрайя. Заходи.
Девушка мигом шмыгнула к незапертой двери и оказалась в хижине. Присев рядом с Ринмиром, она недоумённо посмотрела на кучку пепла в его ладонях, затем – на засушенные цветы, сваленные в углу. Видя интерес в её взгляде, Ринмир объяснил:
– Я нарвал цветов, чтобы проверить: смогу ли я с помощью магии заставить их ожить. Это… ценная практика.
Он старался говорить как можно небрежнее, словно отрицательный результат – дело времени. Но Мэрайя поняла его сомнения. Она всегда понимала.
– У тебя не получается, да?
– Это временно! – заверил Ринмир, совсем по-детски краснея и чувствуя себя полным неудачником рядом с этой смешливой красавицей. – Я обязательно справлюсь в следующий раз! Вот, смотри…
Торопливо сграбастав очередной цветок, Ринмир сосредоточился. От волнения он вновь потянул за незримую нить слишком сильно – и очередной цветок рассыпался пеплом в его руках.
Мигом вспомнились все детские насмешки, которыми любила сыпать в адрес мальчишек Мэрайя. Ну, сейчас-то она точно решит вспомнить детские годы и засмеётся. Пусть у неё и красивый смех, но разве приятно понимать, что ты – объект её насмешек?
Неожиданно на плечо легла лёгкая, почти невесомая ладонь. Недоумённо подняв глаза на подругу детства, Ринмир увидел вместо усмешки тёплую, ободряющую улыбку:
– Ничего страшного. Когда-нибудь ты сможешь. Ты же всегда выполняешь обещания, правильно?