Исповедь мачехи
Шрифт:
«Пресвятая Богородица! Прошу тебя: защити… Умоли сына твоего о нас… О детях моих… Дай разума, Пресвятая Богородица, старшей дочери нашей… И прости, прости ей все, что творит она… Ибо не ведает, дитя неразумное… Спаси и помилуй, Господи! Спаси и помилуй…» – шептала я.
Через некоторое время я нашла телефон врача, которого мне порекомендовала учительница Маши, и записалась на прием. Встречу назначили на ближайшую субботу.
Когда я рассказала Андрею, что записалась на прием к психотерапевту, он промолчал. Мне
Мне хотелось рассказать все, что произошло со мной, и услышать, где моя ошибка, от постороннего человека, который не станет восхищаться мной как «мамой, женой, мудрой женщиной», от человека, который бы видел меня впервые и потому объективно оценивал ситуацию. Все, кому я рассказывала о том, что случилось в моей жизни и жизни Али, давали только негативные оценки ей, а мне сочувствовали. Но так не должно быть. Я хотела знать правду. Я была уверена, что все говорят так лишь потому, что жалеют меня. Кто-то должен был заступиться за Алевтину и объяснить мне, что же я натворила такого, что не может мне простить дочь…
Я много думала над тем, чтобы пойти со своей болью в храм. Мне бы очень хотелось рассказать свою историю священнику. Но кто станет слушать меня так долго? Да и не подойдешь ведь так просто к батюшке, не скажешь: «Оставьте все свои дела и послушайте меня…»
Я боялась, что меня не услышат внутри храма, и вела свой личный диалог с Господом, избегая любых посредников…
Наступил день моего визита к доктору. Давно я так ничего не ждала. Я была уверена, что уже к вечеру картинка моей жизни станет цветной.
Андрей оставался дома с детьми и даже собирался приготовить обед, пока я у врача. Я была уже одета, стояла в коридоре и попросила мужа дать мне необходимую сумму денег, чтобы оплатить консультацию психотерапевта.
– Зачем ты туда идешь? – спросил меня Андрей, протягивая деньги.
– Мы с тобой уже обсуждали это, – как можно спокойнее ответила я.
– Ты занимаешься ерундой и сейчас просто выбросишь на ветер эту сумму, – раздраженно сказал муж.
– Мне нужна помощь врача… Разве ты не видишь? Мне уже нужна помощь врача. Я сама не справляюсь… У нас плохо с деньгами?
– С деньгами все нормально… Ты знаешь, мне не жалко денег. Но какой помощи ты ждешь? Что ты все выдумываешь? Что ты носишься с этой Алей как с писаной торбой?
– Андрей…
– Что Андрей? Сколько можно? Ты посмотри, во что ты превратила жизнь всей семьи! Мы только все и слышим: «Аля, Аля, Аля!..» – кричал муж. – У тебя три своих родных маленьких ребенка, занимайся ими…
– Что с тобой?
– Со мной? Со мной все нормально! Это ты никак не можешь успокоиться и выбросить из головы все, что себе напридумывала!
– Что я себе напридумывала?
– Да то, что она – твоя дочь! Кто тебе это сказал? Откуда ты это взяла?
– Я… Ты знаешь, что с самого начала я делала это для тебя… Ты так страдал по ним – по Але, по Маргарите… Я хотела, чтобы они были рядом с тобой…
– Это я страдал! Понимаешь, я! Эти дети никакого отношения к тебе не имели… Куда ты полезла? Я сам должен был выбирать, как мне с ними общаться, а не тащить их в нашу с тобой семью. Я тоже хотел, чтобы мои дети были со мной… Хотел, потому что стыдно было,
– Подожди, но ведь я хотела, чтобы и им было хорошо…
– Кто тебя просил? Кто сказал, что им нужно это наше «хорошо»? Им хорошо со своей мамой, в своей семье! Они другие! Они дети своей матери… Зачем ты все это сделала? Чего тебе не хватало?
– Ты же сам все знаешь… О чем ты?
– Я о том, что если бы не это твое идиотское желание перевернуть все с ног на голову в этом мире, мы жили бы сейчас спокойно. У нас своя семья. У них своя семья. Твои дети – это твои дети. И не надо было приводить к ним чужого человека и объявлять его старшей сестрой. Ты посмотри, что ты натворила?! Посмотри, в каком состоянии Маша, что происходит с Егором! Это еще большое счастье, что Иван совсем Алевтину не знает…
– Я делала это для тебя, – расплакалась я.
– А я тебя просил? Кто тебя просил?
– Мне казалось, что так будет лучше для всех… Для тебя, твоих детей, твоих родителей… Ведь столько лет мы все были вместе, мы общались…
– А если бы ты всего этого не устроила, все было бы как у всех, понимаешь? И все было бы спокойно сейчас. Как у всех… Нельзя заставить любить себя! – кричал на меня муж.
– Себя нельзя… Я и не заставляла себя любить. Я думала, что смогу разбудить в них любовь к тебе… Я хотела, чтобы твои дети рядом с тобой были, чтобы вы не потеряли друг друга… Ты же знаешь, как это все было у меня. Как мне было плохо без отца. Как до сих пор все не так у меня из-за того, что он тогда меня оттолкнул… Разве не нужны были твоим детям бабушка с дедушкой – твои родители?
– Катя! Очнись! Кого ты сравниваешь? Ты – другая… Алю и Маргариту родила другая женщина… Не ты мама Али!
– Я знаю… Но ведь не тот, кто родил, а тот, кто воспитал…
– Значит, не так ты воспитывала! Посмотри, как просто Аля отказалась от тебя, от наших детей…
– А ты?
– А я все всегда делал так, как говорила ты… Я верил тебе! Благодаря тебе я поверил в то, что можно жизнь переделать, что можно сделать так, чтобы меня полюбили те, кто никогда не любил…
– Это же дети, они должны любить тебя от рождения… Ты же папа…
– Это ничего не значит, понимаешь ты или нет? Для этих детей это ничего не значит! Если ребенку с рождения твердить: «Папа плохой, папа негодяй», он с этим и вырастет…
– Зачем же ты столько лет жил с этой женщиной?
– Дурак был и трус. Боялся. Детей боялся потерять, родителей своих боялся, которые осудят, людей…
– Ты тринадцать лет женат на мне и до сих пор выливаешь на меня всю боль, которую накопил за годы того, другого брака…
– Сейчас речь не об этом! Если тебе надо идти, то иди. Но знай, что я считаю это бегством от проблем. У тебя все хорошо: все живы и здоровы, твои дети при тебе. А об Але пусть переживает ее мама…