Исповедь недоумка
Шрифт:
— А откуда мне о нем знать? Когда я в последний раз выезжала из дома? Господи! Мне приходится ездить в Сан-Франциско три раза в неделю, и теперь, когда мой муж валяется в госпитале…
— Рукопись Джека повествует о вас и о том молодом человеке, который недавно переехал в наши края, сказала миссис Мэйбери. Кажется, его зовут Натан Энтайл. Он арендует дом у старого Мондави.
При этих словах я почувствовала холодный озноб.
— Что вы имеете в виду, говоря обо мне и мистере Энтайле?
— Текст распространяется только среди членов группы. Миссис Бэрон не удалось узнать конкретные детали.
—
— Нет, ответила миссис Мэйбери. А между вами что-то есть?
— Чтобы она сдохла, эта чертова Клавдия! вскричала я, но, увидев выражение лица миссис Мэйбери, тут же добавила: Прощу прощения.
Мне снова пришлось отложить шитье. Я была настолько взбешена и расстроена, что почти ничего не видела. Подойдя к сумочке, я вытащила пачку «LM», прикурила сигарету, затем бросила ее в камин и сказала миссис Мэйбери:
— Извините. Мне нужно выйти по делам.
Забежав в спальню, я сняла джинсы, надела юбку и блузку, причесала волосы, подкрасила губы, схватила сумочку и ключи от машины и направилась в гостиную. В столовой, за обеденным столом, сидела эта лошадиная задница миссис Мэйбери. Она смотрела на меня с ехидной усмешкой, словно я была какой-то уродкой.
— Мне срочно нужно съездить в город на почту, сказала я ей. До свидания. Когда будете уходить, закройте поплотнее дверь.
Пробежав по аллее, я запрыгнула в «бьюик». Через минуту моя машина уже выехала на дорогу и помчалась в Инвернес-парк.
Я нашла Клавдию в ее кактусовом саду. Она возилась там, рассаживая растения.
— Послушайте, сказала я. Нежели у вас нет даже капли ответственности перед обществом? Вы должны были позвонить мне сразу же, как только в ваши руки попала рукопись Джека.
Одолев за пару минут весь путь от машины до узкой террасы на склоне, я с трудом переводила дух.
— Могу ли я забрать ее?
Клавдия поднялась с колен и, держа в руке лопатку, повернулась ко мне.
— Вы имеете в виду ту историю?
— Да.
— Мы уже проанализировали ее. Рукопись передана членам группы для индивидуального изучения. Я не знаю, у кого она сейчас находится.
— Вы прочитали ее? В ней говорится обо мне и Натане Энтайле?
— Такая литературная форма сообщений вполне обычна для телепатических писем, ответила Клавдия. Вы можете ознакомиться с текстом. Я внесу ваше имя в список, и, когда рукопись вернется ко мне, вы сможете за ней приехать.
Она сохраняла потрясающее спокойствие. Я отдавала ей должное. В ней были стиль и шарм.
— Мой адвокат разорит вас в судах! закричала я. Я подам на вас жалобу!
— Да-да, я слышала, ответила Клавдия. Вы близко знакомы с каким-то известным адвокатом в Сан Рафаэле. Только знаете, миссис Хьюм, через месяц это будет не важно. Все окажется стертым из памяти людей как, впрочем, и с поверхности Земли.
Она улыбнулась мне ослепительной улыбкой. Честно говоря, я не встречала другой женщины, столь же красивой, как Клавдия Хэмбро. Она не выглядела испуганной. Эта сумасшедшая не опускала взгляда, хотя я никогда еще не испытывала такого гнева и ярости. Мне вдруг стало ясно, что не пройдет
— Я была бы признательна вам, если бы вы вернули мне рукопись Джека. Не могли бы созвониться с членами вашей группы и уточнить, у кого она находится? Я съездила бы и забрала ее. Мне кажется, здесь нет ничего сложного. Или дайте мне список ваших последователей, и я сама обзвоню их по телефону.
— Вы получите рукопись, заверила меня Клавдия. Со временем.
Я ушла от нее с таким чувством, словно была девочкой, которую отругал учитель. Бог мой, подумала я. Эта женщина полностью подавляет мою волю. Я ничего не могу предпринять. Мы обе знали, что она не имела права распространять какие-либо сведения обо мне и Энтайле, но ей удалось повернуть ситуацию так, словно я попросила ее о чем-то вопиюще неправильном. Как у нее получаются такие фокусы?
Я чувствовала себя настолько униженной и злой, что даже не боялась огласки. И кем меня можно было назвать после этого? Глупой идиоткой, которая не справилась с простейшим делом. Мне следовало наброситься на нее с кулаками и потребовать рукопись. Не угрожать судом и кричать, как истеричка, а просто сжать ее горло руками и выдавить согласие.
Вернувшись к машине, я решила найти Натана и добиться от него помощи. Пусть он сам заберет эту рукопись. Между прочим, дело напрямую касалось его. Я приехала к Энтайлам, припарковала машину на стоянке и погудела. На крыльцо никто не вышел, поэтому я заглушила мотор и поднялась по ступеням. Не услышав ответа на стук, я открыла дверь, осмотрела прихожую и окликнула хозяев. Никто не отозвался. Чертов придурок! Что же теперь делать? Сев в машину, я бесцельно покружила по поселку. Никаких умных мыслей. Я чувствовала себя как годовалый ребенок.
Мне пришлось отправиться домой. Девочки приходили из школы к двум тридцати. Слава богу, толстушка Мод уже уехала. Я заглянула в комнату Джека. Его там не было. Скорее всего он подслушал наш разговор с миссис Мэйбери и благоразумно убрался с глаз моих подальше. Пройдя на кухню, я приготовила себе мартини.
Похоже, мы вляпались по уши. Эти извращенцы разнесут историю по всей округе. Чтоб они сдохли, тупые ублюдки! Не пройдет и недели, как они распространят текст по Северной Америке и другим континентам. Почему из всех людей, живущих на планете, именно они получили эту чертову рукопись? Ну, что тут можно сказать? Да ничего, к свиньям собачьим!
Я позвонила адвокату Сэму Кохену и обрисовала ему ситуацию. Он посоветовал мне сидеть и ждать, пока «документ» не попадет в мои руки. От души поблагодарив его, я сделала себе еще один мартини и позвонила доктору Эндрюсу. Секретарша сказала, что у него пациент и что он перезвонит мне после четырех часов вечера. Когда девочки вернулись из школы, я покормила их обедом и вышла в патио посмотреть, как руенский селезень гоняет по птичнику московскую уточку. Сначала он загнал ее в кормушку, затем прижал к краю воды. Но она увернулась от его наскока и снова перелетела к кормушке.