Исповедь Плейбоя
Шрифт:
Кошка закрывает дверь, быстро стаскивает сапоги и жилетку, и забирается с ногами ко мне на постель, пристраиваясь так, чтобы не сильно тревожить мои «боевые ранения».
— Ты охрану привела что ли? – переспрашиваю я. – Стала Крестной матерью?
— Это просто перестраховка, и они будут здесь, пока здесь будешь ты.
— Как узнала, что я здесь? – прижимаюсь израненными губами к ее прохладному лбу.
— Та мегера сказала, что ты уехал, а я пока кошачьи вещи собирала, заглянула в шкаф. – Она вздыхает, копошится где-то у меня под подмышкой. Кажется – минуту назад была сосулькой, которой
Я молчу. Не хочу пачкать ее этим дерьмом.
— Бывшего?
— Это долгий процесс, но я от него ушла. – Кошка судорожно вздыхает, и Кот сует морду прямо ей в нос, щекочет усами. – Прости меня, Руслан… Пожалуйста, прости.
****
Она могла уйти от мужа по множеству причин, ни одна из которых не связана со мной. Самое очевидное – такие женщины, как Снежная королева, не позволяют кому бы то ни было обращаться с ней подобным образом. Не удивлюсь, если именно это стало причиной для разрыва, но я все равно позволю себе то, что не делал ни разу за своих теперь уже почти полных двадцать восемь лет – я разрешу себе самообман. Представлю, что она втрескалась в меня по уши. И от этой мысли самому смешно до соленого кома в глотке.
Поэтому крепко, пусть и одной рукой и вряд ли это хоть сколько-нибудь крепко на самом деле, прижимаю ее одной рукой, лишая возможности перевернуться и посмотреть мне в лицо.
— Что-то не так? – Кошка безошибочно угадывает мое настроение.
Не хочу ей врать, но и правду же не скажешь?
— Много больниц обзвонила? – увожу разговор в другое русло.
— На два часа работы. – довольно хмыкает она. – Была уверена, что ты не в государственной, а частных, как оказалось, не так уж много.
— Связался с Шерлоком на свою голову, - трагично стону в ответ на ее признание, и мы осторожно посмеиваемся: я – чтобы не тревожить ребра, Кошка – чтобы не тревожить меня. Кот просто усаживается на мне и, как ни в чем не бывало, начинает умываться. – У этого парня никаких проблем со сменой места жительства?
— Он идеальный мужчина, - хвалит Снежная королева. – Сам в кровать приходит – не нужно упрашивать.
— Между прочим, я предлагал кровать, - напоминаю парочку фраз из нашего прошлого, и даже спустя столько времени они все равно звучат уместно. Мы можем говорить обо всем на свете, кажется, даже о том, как я предлагал просто потрахаться без взаимных обязательств, и я знаю, что Эвелина поймет ровно то, что я пытаюсь ей сказать – она не «просто так». Всегда была и всегда будет вне зависимости от того, что сулит нам будущее.
— Ты предлагал всякие пошлости, Руслан. – Она все-таки пересиливает меня и переворачивается на живот. Стаскивает очки и небрежно бросает их на прикроватную тумбочку, словно это безделушка, а не цацка с эмблемой «Шанель». – Я дам тебе шанс повторить. И советую воспользоваться временем, чтобы подобрать более благозвучные слова.
Я не очень успешно и не с первого раза заправляю локон ей за ухо. Все жду, когда же Кошке изменит выдержка и она скривится от того, как «офигенно» я на самом деле выгляжу. Не настолько тупой, чтобы не понимать – сейчас я больше похож на баклажан, чем на мужика, за секс с которым платят бессовестно много. Но Эвелина просто смотрит, и смотрит, и гипнотизирует меня своим прозрачно-ртутным взглядом, как будто говорит: «Ты все равно круче всех».
— На твоем месте, Кошка, я бы не рассчитывал на милости и нежности. Если я говорю женщине, что что я хочу с ней
— Чувствую себя польщенной, - ничуть не кривит нос она.
Господь, ты послал мне что-то невероятное: не ханжа, не кривит нос от грубостей, не пытается учить меня вежливости.
Я не хочу обижать «нас» розовыми словечками и всякими напудренными призывами отдаться мне. Потому что она уже кончила в моей машине, потому что я хотел ее, как больной, пока она медленно ходила между картинами Ван Гога, больше похожая на неземное существо. И потому что я выбил зубы ее мужу за одно только грубое прикосновение к ней. Потому что не владел ею, но считал своей без всяких прав. А в ответ ее муж чуть не убил меня, и я думаю, что он оставил меня в живых только потому, что сам по себе – бесхребетное трусливое существо, которое может разве что поднимать руку на женщину или отдавать команды своим Черным макинтошам.
— Кошка? – Я привлекаю ее внимание, пока она снова не устроилась у меня под подмышкой, а мне нужны ее глаза, потому что собираюсь сказать кое-что очень важное. Возможно, она даже поймет, возможно – нет, примет лишь за комплимент или еще одну мою несмешную грубую шутку.
Эвелина заинтересованно вскидывает белоснежную бровь и снова кусает губу. Именно сейчас поднять руку почему-то очень тяжело, и боль то и дело растекается тупыми волнами от плеча до груди. Но все же делаю, что задумал: провожу большим пальцем по ее нижней губе, и немного тяну ее на сторону, вызывая в ответ непонимающую улыбку.
— Я не люблю косметику, - говорит Эвелина, видимо решив, что я собираюсь пожурить ее за искусанные губы.
— Просто хотел сказать, что никому не предлагал поебаться у меня дома.
В этот раз она все-таки морщит нос, и прикусывает мой палец. Не корчит из себя ни хищницу, ни развратницу. Сейчас она просто Кошка: захотела – укусила, захотела – лизнула.
— Прозвучало грубо, блин, - пытаюсь извиниться в ответ.
— Потому что ты придурок, - говорит она шепотом и медленно подтягиваясь на локтях, оставляет смазанный отпечаток поцелуя на моем щетинистом подбородке.
Глава двадцать седьмая: Снежная королева
Через неделю Руслана выписывают домой под наши с ним хоровые пения о том, что за «больным» будет кому присматривать и что мы будем выполнять все указания. Доктор оказался хорошим человеком, хоть любые мои попытки поговорить о состоянии здоровья Руслана, кажется, принимал за попытку найти брешь в его профессионализме. Поэтому всегда немного трясся и прятал руки в карман, думая, что я не замечу его панику.
— Побрею тебя дома, - говорю Руслану, когда мы проходим мимо зеркала в коридоре, и он смазано проводит рукой по порядком отросшей щетине.
Перед нами два охранника, и еще пара сади. На тот случай, если кому-то было непонятно словосочетание «никаких фото». Любой замеченный телефон будет тут же отобран и вычищен подчистую. Необходимая осторожность, от которой меня уже порядком подташнивает.
Персонал безуспешно делает вид, что им нет до нас никакого дела, но я чувствую каждый взгляд в спину. В особенности те, что осуждают без приговора. Потому что для всех них, я – гулящая баба, та что не держится за красавчика-мужа, а вместо этого почти неделю безвылазно просидела в палате не пойми кого. Я бы хотела слукавить и сказать, что готова разменять свою богатую несчастливую жизнь на их скромную, тихую и без встрясок, но это была бы ложь, а я так и не научилась врать.