Исповедь Плейбоя
Шрифт:
Красивая жизнь похожа на лист мать-и-мачехи: сверху гладкая и блестящая, с обратной стороны – шершавая и неприятная. Проблема в том, что я не хочу к этому привыкать.
— Ты решила меня украсть? – спрашивает Руслан, когда водитель сворачивает в противоположную от его дома сторону. Мы сидим на заднем сиденье моего полноправного «Мерседеса» и в салоне, кроме водителя, еще один охранник. Сзади еще одна машина сопровождения.
Позавчера, когда Юра, наконец, понял, что в этот раз я не собираюсь возвращаться из загула, он несколько часов донимал меня по телефону, а
Существует две версии того, что происходит: одна официальная для всего семейства Шаповаловых, другая – неофициальная для них же. И обе – чистое вранье. Согласно первой версии, у меня снова случился выкидыш, и я нахожусь в больнице под присмотром врачей. По не официальной: у меня гормональный всплеск и на фоне второго выкидыша и хронической бессонницы, развилась тяжелейшая депрессия, поэтому ко мне приставлен штат охраны, чтобы я, не дай бог, ничего с собой не сделала. «По настоятельным рекомендациям психиатра» мне необходим покой, смена обстановки и дистанция от того, что может ранить мою расшатанную психику – от «любимого мужа, которого я хотела порадовать совместным ребенком».
Для родителей Юры это все похоже на правду. Бывший же наверняка понимает, что я просто вешаю лапшу на уши, но он не может сказать «Б», не сказав «А».
А тем временем, пока все якобы вертится вокруг нашего дышащего на ладан брака, отец разыгрывает финансовую комбинацию, в которой и мне тоже отведена своя роль. Он пытался отговорить, но я настояла.
— Забираю тебя в свою пещеру, - говорю я в ответ на вопрос о похищении, - где буду владеть целиком и безраздельно.
— Черт, я связался с доминанткой. – Он роняет голову на спинку и прикидывается обреченным.
Мы даже ни разу не поцеловались.
Я – далеко не девственница и не школьница. И он – мужчина с определенным опытом.
Нам нужно все, но мы просто наслаждаемся обществом друг друга. Так бывает, когда между двумя людьми что-то большее, чем просто физическое влечение и потребность владеть.
Я попросила маму найти мне жилье на время «реабилитации», но так, чтобы Юра не узнал об этом из первых рук. Она постаралась, за несколько дней отыскала и, через «левых лиц», оформила аренду на небольшой, но модный домик в хорошо охраняемой частной зоне. Кажется, скрытая камера и человечек в черном спрятан там чуть ли не под каждым кустом, но впервые в жизни меня это не раздражает.
— Он… желтый, - медленно, будто это имеет какой-то смысл, проговаривает Руслан, пока мы бредем по дорожке в сторону нашего «гнезда» на ближайшие три-четыре недели.
— Не нравится желтый? Знаешь, не уверена, что хозяевам очень понравится, если мы решим перекрасить его в бордо.
— Мне нравится желтый, и прекращай уже делать за меня выводы.
*****
Я чувствую себя странно, потому что захожу в чужой дом с чужим мужчиной, сама еще замужем, но чувствую себя так, словно впервые в жизни делаю что-то от начала и
Руслан вряд ли это осознает, но пока мы медленно поднимаемся на крыльцо, я даю себе обещание: не бегать, не уходить, не прятать голову в песок и не бояться жить, даже если я снова буду плутать в лабиринтах между сном и реальностью.
— Не люблю чувствовать себя беспомощным, - ворчит Руслан, когда я помогаю ему сесть на диван.
— А мне нравится, что ты весь у меня в руках, - улыбаюсь широко и довольно, чтобы его приободрить. И теперь нас двое, потому что Кот уже тут как тут: запрыгивает и устраивается рядом, как будто возле бедра хозяина ему самое место.
— Тогда хотя бы не лишай меня привилегии приготовить ужин, Кошка, - печально усмехается Руслан и я делаю вид, что обязательно подумаю над его просьбой. – Мне нужны будут ключи от твоей квартиры, чтобы я съездила за вещами.
Руслан почему-то не в восторге от этой идеи, но достает их из заднего кармана джинсов и вручает мне с видом человека, который без сожаления отдает последнее, чем владеет.
— Кстати, у нас пустой холодильник, - говорю я, исследуя кухню, чтобы поставить чайник.
Руслан рядом: возится с большим агрегатом, похожим на котел, и выставляет отопление на комфортную температуру. В доме долго никто не жил и хоть на улице май, пусть со снегом и слякотью, в доме сыро и холодно.
— Можем съездить за покупками, - предлагает Руслан. – А на обратном пути заглянем ко мне.
Я радостно показываю непонятно откуда взявшуюся пачку пакетированного чая и коробку с рафинадом. Чай, конечно, из тех, что я называю «привет лесоруба», но нужно согреться, поэтому подойдет любая горячая бурда, главное, чтобы хоть визуально выглядела как чай, тогда мозгу будет легче свыкнуться с этой мыслью.
— Что за человек твоя тетка? – спрашиваю я, догадываясь, что Руслан не хочет еще одной нашей встречи. – То, что она стерва и почему-то считает тебя своей собственностью, я уже поняла. Но… кто она тебе?
Он хватается за столешницу и костяшки белеют от напряжения. И дураку понятно, что эта тема – территория, куда ему не хочется пускать посторонних, но именно поэтому мне необходимо ее разведать. Кажется, что раз уж мы каким-то образом связаны судьбой, то любые секреты – это словно шаг в обратную сторону, и пока мы не вскроемся друг перед другом, мы так и будем пятится назад, словно раки.
— Таня родная сестра моей матери, - говорит Руслан и опускает голову так низко, что челка прикрывает лицо.
Ныряю ему под подмышку и выныриваю прямо перед самым носом, окруженная его руками. Он вымученно улыбается, наивно веря, что на этом наш разговор исчерпан, но я беру его лицо в свои ладони и шепчу:
— Ты должен рассказать мне.
— Это страшная сказка на ночь, Кошка, она грязная и вонючая, и в ней маленький мальчик превращается в гоблина, а не в принца, и Ведьма творит мерзости без наказания и опаски. Уверена, что достаточно взрослая, чтобы слушать такие истории?