Исповедь проститутки
Шрифт:
– Марго, прошу тебя, тише, – Элла умоляюще сложила руки.
– Хорошо, я буду говорить тише, – сказала я, приглушив голос. – Хорошо, допустим, я дам тебе эти деньги. Но, ты ведь понимаешь, что вечно работать на тебя я не собираюсь. Когда ты думаешь вернуть мне долг?
– Через неделю, – оживилась Элла. – Максимум, через две.
– И всё-таки, я хочу знать, зачем тебе нужны деньги? – настаивала я. – Что это за тайна такая?
Элла колебалась. Я видела, что она не хочет отвечать на мой вопрос. Но, видимо, деньги ей нужны были сильнее, поэтому она сказала:
– Марго, если я не отдам эти деньги, меня
– Убьют?! – я не верила своим ушам. – Но кто? И за что? Что ты натворила, Элла? От кого ты постоянно откупаешься?
Элла ничего не ответила, и вдруг разрыдалась. И, сколько я потом её ни спрашивала, сколько ни добивалась объяснений, она только плакала и бормотала что-то невнятное. В конце концов, я оставила расспросы и дала ей то, за чем она приходила.
– Вот, держи, семьсот гривен, – сказала я. – Отдашь, когда сможешь, я не тороплю. Захочешь поговорить, я готова тебя выслушать. А теперь уходи.
Элла схватила деньги и стала меня благодарить на все лады, чуть ли не в ножки мне кланялась. Я спровадила её, как можно быстрее, не в силах выслушивать горячие речи и признания в вечной любви и верности. Остаток дня потом я никак не могла отделаться от неприятного ощущения, оставленного сценой с Эллой.
Я постаралась больше не думать об этом, впервые, пожалуй, согласившись с Камиллой, что слишком много опеки и заботы вокруг взрослого человека.
– Ты с ней носишься, как с ребёнком маленьким, – говорила Камилла, – а она тебе на шею сядет и ноги об тебя вытрет.
Именно так мне сейчас и показалось, что Элла, почувствовав во мне защиту и поддержку, начала пользоваться моим добрым к ней расположением.
Как бы то ни было, я решила оставить мысли об Элле и больше не тревожить себя заботой о ней, хотя бы какое-то время.
* * *
За окнами стоял ноябрь, последний месяц осени, фактически уже зима. Прошла пора золотой осени и бабьего лета. С деревьев уже облетели все листья, и они теперь стояли голые и мрачные, словно воздев к небу свои многочисленные руки. Резкие порывы ветра срывали оставшиеся одинокие листья и кружили потом ещё долго по воздуху. Почти каждый день щли дожди, – то проливные, то моросящие с утра до вечера. А иногда уже срывались отдельные снежинки и таяли, едва коснувшись земли.
Я любила грустить, глядя в окно нашей комнаты, или сидя в кухне. Уединиться в этом доме было сложно, даже невозможно. Постоянно кто-то был рядом, прерывал мои размышления своими бессмысленными разговорами, вмешивался своими пустыми проблемами в моё одиночество.
Я едва сдерживала раздражение, понимая, что девочки ни в чём не виноваты – ни в моей грусти, ни в том, что мы такие разные. Они скучали, если вдруг ничего не происходило или не обсуждалось, если мы не гуляли и не ходили по магазинам, кафе и клубам. Мне же никогда не бывало скучно одной. И даже наоборот, порой, устав от общения, я нарочно искала уединения. И, если его не удавалось найти здесь, я уходила гулять, одна. Девочки уже привыкли к «странностям» моего поведения, и не удивлялись, если я вдруг одевалась и отправлялась одна на улицу. Поначалу они увязывались за мной следом, засыпая вопросами «куда?» и «зачем?», но потом поняли, что иногда мне необходимо побыть одной.
– Когда у Марго срывает крышу, она лечит это одиночеством, –
В такие моменты мне особенно хотелось увидеться с Томой, поговорить с ней, услышать её голос и снова ощутить себя нормальным человеком. В один из таких унылых дней я оделась и вышла на улицу. Моросил мелкий дождь, чуть крупнее тумана, я даже зонт не стала открывать. Я прогулялась по улицам, затем свернула в аллею. Была середина рабочего дня, на улицах было мало людей. Лишь машины длинными вереницами тянулись от светофора к светофору, соперничая с городским транспортом.
Я набрала номер Томы. Словно всё преобразилось вокруг, когда я услышала в трубке её весёлый, такой родной и близкий голос.
– Господи, Томочка, ты даже не представляешь, как я рада тебя слышать, – сказала я.
– Что-то случилось, Софико? – спросила она.
– Нет, нет, всё в порядке, – ответила я. – Просто немного грущу. Но вот услышала тебя, и всё прошло.
– Ну слава богу, – весело сказала Тома. – А то я уже подумала, что-то произошло. Я тоже рада тебя слышать. Мне тебя очень не хватает. Кстати, к нам поселили третью соседку, на твоё место. Ничего такая девчонка, весёлая, из параллельной группы. Хоть не зануда, а то я с ума сошла бы с ними двумя. Но Катя тоже не взлюбила нашу цаплю Алёну. Так что мы с ней в одном лагере.
– Ой, Томочка, рассказывай мне обо всём и обо всех, и побольше, – попросила я. – Я хочу знать всё, что у вас происходит, во всех подробностях. Мне сразу становится лучше, я как будто у вас побывала.
И Томка пустилась в длинные, интересные, насыщенные и весёлые описания их жизни в колледже и в общаге. У неё всегда была наготове масса разных историй: кто с кем сошёлся, кто разошёлся, с кем гуляет наша преподавательница Ирина Яковлевна и кого в очередной раз охмуряет «сопроматчик» Олег Петрович; кто от кого сделал аборт, а кто собирается замуж. В общем, моя Томка была, как большая энциклопедия, только выдавала она информацию красочно, живо и со всеми подробностями. Под её рассказы я словно погружалась в их жизнь, ясно видела перед глазами всех действующих лиц и ярко представляла себе все рассказанные подругой истории.
– Ой, Томочка, – вздохнула я, – твои рассказы прямо бальзам на мою душу.
– Слушай, Софико, давай в ближайшие выходные встретимся, – предложила она. – Посидим где-нибудь в уютном кафе, попьём кофе или чего-нибудь покрепче.
– Конечно, – согласилась я. – С удовольствием. Только вдвоём. Я пока никого другого не хочу видеть. Я имею в виду Натали и Ксюшу. С ними в другой раз, ладно?
– Хорошо, – ответила Тома. – Я тоже не настроена на шумную компанию. Нам и вдвоём хорошо. Значит, договорились.
Мы распрощались. Я вернулась обратно на базу в совершенно ином настроении, чем была до прогулки и общения с подругой. От сердца в очередной раз отлегло. Я снова была жива, весела и приветлива со всеми. Я с нетерпением ждала выходных.
* * *
В воскресенье, как и договорились, мы с Томой встретились в кафе, давно полюбившемся нам своей уютной обстановкой, ароматным кофе и вкусными закусками.
– Каждый раз, возвращаясь сюда, вспоминаю прошедший год, – сказала я, – когда я ещё была с вами. Колледж, нашу весёлую компанию, войны с Алёной, стриптиз-клуб, мои ночные возвращения через окно.