Исповедь рецензента

Алексютина Наталья

Безусловно, название книги говорит само за себя. Автор неслучайно вступила в перекличку с Николаем Чернышевским, поскольку также как и в его романе «Что делать?», в ее сборнике есть вполне читаемый лейтмотив — Россия. Ее судьба, путь развития, ее видимые горизонты и оставленные позади эпохальные ступени. Этот путь поиска предназначения, кстати сказать, никогда не был простым, и очень трудно, идя по нему, не запнуться на какой-нибудь имперской кочке. Но Екатерине Глушик удалось при абсолютно выраженном, трепетном отношении к России, попытаться присмотреться к этому алмазу со всех сторон. С помощью многоракурсного взгляда своих собеседников. Высококлассные специалисты в разных областях, будь то главный кардиохирург Лео

Бокерия, или космонавт-испытатель Сергей Жуков, или генеральный директор реставрационно-производственного предприятия «Таргет-цель» Вячеслав Суслин и т. д. — все эти люди, зараженные общим «вирусом» неравнодушия, пытаются разобраться в феномене под названием Россия. А, разобравшись, сказать, в общем-то не новые, но такие важные слова, что народ и его Отечество — это не две уходящие в бесконечность параллели. Это единое, неделимое целое, и твоя со-причастность однажды спасет кому-то жизнь, построит для кого-то дом, откроет для кого-то книгу.

Если бы книги имели определения, я бы назвала книгу «Что сделать?» светло-познавательной. Помимо того, что из бесед с серьезными профессионалами действительно можно почерпнуть новую, ценную информацию, касающуюся их областей знаний, книга Екатерины Глушик напоена светом надежды. Это сродни взгляду на дробящийся под солнцем ручеек — присмотришься, а в каждой его прыткой горбинке по солнцу! И, наглядевшись на такое природное чудо, хочется жить дальше. Щедро и улыбчиво.

Проза с особенностями

Не всякий раз доводится взять книгу в руки, да чтобы угодила своим художественным наполнением, чтобы отклик на прочитанное, как в зеркале, отразил её, сотворённую автором, сущность. А мне довелось такую прочесть. В издательстве «АСТ» вышла книга Елены Пустовойтовой «Эвкалипты под снегом». Причём, что порадовало, так это правда в рекламной «зазывалке». Прямо и без прикрас кто-то написал: «Это просто хорошая книга для чтения». Спасибо, что не обманул. Действительно, такой книгой хочется обогатить домашнюю библиотеку.

Литературный продукт Елены Пустовойтовой объединил несколько повестей, в том числе, «Пустоцвет», «Артистка», «Клинер», «Попугаи». А сами повести на одну общую нить мастерства нанизаны. Мастерства литературного. Лёгкость, выразительность языка, бесхитростные, но тем и привлекательные в своей естественности, сюжетные линии, чётко очерченная, совершенно не скрываемая авторская позиция — всё это является несомненным достоинством книги. Впрочем, какими бы ни были определения, ими всё равно не передать ощущение радости от встречи с замечательным литературным произведением.

Когда человек пишет книгу, мне кажется, он наделяет её определенными свойствами. К примеру, заставить читателя задуматься. Или — шокировать. Или — отвратить от чтения. Да, последнее, увы, тоже бывает. Книга Елены Пустовойтовой призвана вернуться к такому сегодня засмеянному, опрощённому и униженному чувству, как… любовь.

Усталый читатель может успокоиться: здесь нет навязываний, поучений, нет настойчивых перепевов одной и той же темы. Зато есть истории, эпизоды, фрагменты, из которых сами собой органично словно вылепливаются давние истины. И, вылепившись, оформившись, уже не разбиваются, не исчезают в лихой свистопляске реального, а не книжного, дня. Ярчайшим образцом такого созидательного повествования являются повести «Пустоцвет» и «Артистка». В пересказе сюжета и того и другого произведения нет смысла, потому что бессмысленна, наверное, попытка передать те жизненные зарисовки, что представлены автором. Это просто незаметное погружение во временной отрезок, который безошибочно случался у каждого. В той или иной интерпретации, конечно.

Каждый стоял со счастьем под руку, и столь мгновенна была эта встреча, столь быстротечна, что от неё оставался лишь вопрос: а было ли оно, счастье? И у каждого в жизни возникала проблема выбора: между своим и чужим счастьем. Героиня повести «Пустоцвет» выбрала чужое счастье, и тем жизнеподобней и реальней выглядит её острая тоска по своему мелькнувшему и растворившемуся тут же счастью.

Повесть «Артистка», безусловно, тоже о любви, которая тоже всем своим объемом, силой вмещается в крохотную субстанцию под названием «счастье». Но эта история и о любви в человеческом её воплощении. Главная героиня — Панка — простодушием, щедростью сердца, внутренним светом словно сама становится олицетворением любви. Вся повесть будто пронизана её бережным, удивительно трепетным, восторженным отношением к жизни, к родным, к любви. Она об этом миге, мгновении счастья, в котором уместилась вся гамма чувств, ни разу не пожалеет и примет его с такой благодарностью и готовностью, что, понимаешь, а ведь Панка — сама любовь, сама то напоённое солнцем и дождями чувство, долгожданное и дарованное не каждому.

Вообще, повесть «Артистка» можно считать вершиной книги Елены Пустовойтовой. Умелой авторской рукой выписан действительно потрясающий образ женщины, матери. В нём так много авторской любви, что он кажется переполненным ею. А главное, если возвращаться к разговору о наделяемых свойствах книги, то повесть «Артистка» — это приглашение увидеть жизнь в её почти магическом притяжении, в обрамлении света, тепла и радости.

Повести «Клинер» и «Попугаи» объединены общей темой, условно звучащей, как «жизнь на чужбине», и хороши своим необыкновенным правдоподобием. Кажется, будто автору не стоит никаких усилий взять и скопировать на бумагу весь спектр человеческих переживаний, оживить ими персонажи и подкупить этим неброским волшебством читателя, заставив его сочувствовать и соучаствовать в предложенных обстоятельствах.

В этих повестях автором гораздо более сильнее, чем в «Пустоцвете» и «Артистке», выражена гражданская позиция. Но, опять же, здесь нет напора и агрессии. А есть собственное, открытое и искреннее, мировидение. «Отговаривали и обзывали, пугали и холодом, и голодом, и бандитами, и взрывами. Но что они могли, избравшие вместо жизни зал ожидания, сказать такого ей, которую сам Господь проэкзаменовал и перевёл в другой класс? И в классе этом всё до боли родное: никак не забываемые глаза бродячих собак, и бабушки с натруженными руками, сидящие на краю базара с пучочками зелени, и могилы родительские, уже явно заросшие, и дети беспризорные, хоть одного бы накормить…

Да и сама жизнь, в которой всё-всё — и горе, и праздник — своё, родное. Брести — не перебредёшь».

Нехитрое заключение, простое, но, как много в этой кажущейся простоте личного отношения! Давно уже, кстати сказать, отсутствующего в прозе многих современных авторов. Основная их масса предпочитает помещать своих персонажей словно в некую абстрактную зону, к которой можно никак не относиться или относиться с пренебрежением. Главное, чтобы прочитывалось, что это нечто убогое и недостойное.

Повести Елены Пустовойтовой, действительно, имеют особенностью уважительное отношение к Родине, к земле-кормилице, к народу, чьим кровяным тельцем каждый из нас является. А другой особенностью является то, что выражено это отношение через художественное произведение, талантливо. Поэтому есть все основания говорить о том, что литературная библиотека России пополнилась ещё одним уникальным образцом особенной литературы.

Царскосельский лицей: перезагрузка