Исповедь содержанки
Шрифт:
Телефоны звонили беспрестанно, но они не слышали ничего кроме дыхания друг друга.
Потом Роман и вовсе отключил их.
========== Глава 14. ==========
Глава14.
Зорькин долго не замечал, что с женой что-то происходит. Он весь был в работе: успешная карьера, большие доходы требовали полной отдачи сил и времени.
Тем более, что и работа, и работать ему нравилось – они с Пушкаревой трудоголики.
Но в отличие от Катерины он не был бессребреником. Он хотел много зарабатывать, иметь дорогие вещи: машину, дом,
Все, что считал нужным и важным Николай теперь имел. И успокоился, перестал обращать внимание, в том числе и на жену. Они не были расписаны официально – он не был уверен в долгосрочности их брака, а Виктория не настаивала на регистрации. Но если бы она забеременела, он тотчас бы оформил все как положено! В сущности, Зорькин был очень домашним человеком, тяготел к семье и домашнему очагу – его стремление к большим заработкам сводилось к желанию обеспечить семью и только семью – загулы на стороне – это не про него.
Заметив, наконец, что Вика перестала радоваться шопингу, без энтузиазма ездит салоны, и даже по телефону разговаривает гораздо реже, Николай задумался и пришел к выводу, что жену тяготит неопределенность их семейной жизни. И он решил узаконить их отношения – как-никак прожили они уже достаточно долго, семья прошла испытание временем. Делать многолюдную свадьбу он категорически не хотел – близких людей много не бывает, а кормить, поить людей случайных – это деньги, выброшенные на ветер.
Они конечно отметят это событие, устроят праздник для себя и самых близких родственников и друзей, но сначала он хотел устроить романтический вечер для двоих: Вики и Ники. Там он сделает Виктории официальное предложение руки и сердца. Уже и столик в Ришелье заказал, и подарок купил. Но тут вмешался случай. Вернее, служебная необходимость – пришлось поехать на подмосковную фабрику с финансовой проверкой. Командировку оформил на два дня, и Вике сказал, что едет на два дня, а сам знал, что постарается закончить работу за день и вернется уже к ночи – сюрпризом, чтобы и ночь стала романтическим подарком.
Виктории дома не оказалось. Он прождал ее всю ночь - не раздеваясь, готовый в любую минуту бежать, спасать ее, если с ней произошло несчастье. Телефон не выпускал из рук, автоматически нажимал на заветную кнопку «Вики»…Ее телефон не отвечал, а потом и вовсе стал недоступен.
Николай не искал жену в больницах и морге, не звонил в полицию. Он знал, где она. Он всегда знал, что это произойдет.
Виктория с ним не встретилась, и даже не позвонила. Приходила, когда он был на работе, забрала личные вещи и оставила записку: «Прости. Я не смогла»
========== Глава 15 ==========
Глава15.
Как странно складывается жизнь. Одни и те же события в разные периоды оцениваются по-разному.
Еще совсем недавно жизнь с Николаем представлялась Вике скучной и неинтересной, а он сам - заурядным человеком, лишенным светского лоска, присущего ее прежним поклонникам. Она была уверена, что терпит все это только ради безбедного существования.
Не так много времени прошло после ее бегства в никуда, в пропасть под названием Роман Малиновский, и она вдруг с удивлением поняла, что скучает по Зорькину.
Рука
Малиновский продержался в ее жизни недолго. Две бурные ночи после неожиданной встречи, потом еще пару раз он появлялся, но встречи уже не были столь страстными. А потом он исчез. Вика звонила, но абонент был недоступен – не иначе для нее он уехал в Гонолулу. И Вика перестала его ждать – каким он был, таким и остался, а она лишь зря разрушила свою если и не счастливую, то вполне благополучную жизнь.
Пришлось опять думать о работе. На этот раз повезло, ее взяли администратором в салон.
Дни потекли однообразные, как капли дождя.
Коротая ничем не заполненные вечера, в которых не было даже ожидания кого-то, или чего-то, она вспоминала, как ждала с работы Николая, как он радовался малейшему проявлению внимания с ее стороны.
В двери скрежетал ключ, слышался его голос:
– Жена, я дома! Чем это у нас так вкусно пахнет? Я голодный, как волк!
Чем вкусным могло пахнуть, когда она ничего сама не готовила? Но ужин у нее был – покупала в ближайшей кулинарии.
Она неохотно вставала с дивана, где полдня листала глянцевые журналы, критически оглядывала себя в зеркале, и шла на кухню разогревать «шедевры кулинарии».
А потом сидела с ним за столом (он хотел, чтобы она была рядом) и морщилась от того, с каким аппетитом и жадностью он ест – светские мальчики так не едят.
Теперь в его манере есть она не находила ничего дурного. Здоровый, уставший за день организм требовал возмещения энергии. А энергия ему позже потребуется… и не малая…
Виктория блаженно улыбалась, вспоминая, как неуверенно он прикасался к ней: любя, прося, надеясь…
Физиология брала свое, он становился настойчивее, она – податливее, и все у них получалось. Без бешеной страсти, как с Романом, но с уверенностью, что это будет в любой момент, как только она захочет.
Неожиданно в голову пришло сравнение: любовь с Романом – это прыжок с парашютом! Восхитительно, дух захватывает, но… можно и разбиться насмерть. Запросто.
А Николай – это большая вислоухая собака, которая сидит у твоих ног, уткнувшись носом в колени, и поднимая морду, норовит лизнуть в лицо. И ты знаешь, что она не предаст, не уйдет и никому не позволит обидеть хозяйку. С ней так тепло и уютно… как за каменной стеной…
От таких мыслей слезы наворачивались на глаза. Вика высоко поднимала подбородок и встряхивала головой, отгоняя мысли и удерживая слезы. Не всегда удавалось.
Даже посиделки у Пушкаревых-Ждановых вспоминались без прежнего раздражения. Ну что плохого в них было? Вкусная еда, доброжелательное отношение хозяев. Не ради нее, ради Николая – его они все любили. А как Колька радовался! Метался взглядом между ней и Катей, и на Елену Александровну бросал благодарный взгляд, и на Андрея и Валерия Сергеевича. Как щенок, которого впустили в комнату, и который не знает, как отблагодарить хозяев – он же их всех любит!