Исповедь травы
Шрифт:
БРАТ МОЙ...
Что это?! Я никогда раньше не слыхала этой песни, так почему она преследует меня весь вечер?!
Какое-то непонятное исступление, когда хочется то ли со всей силы стукнуть кулаком в стекло, чтоб осколки и кровь, то ли разрыдаться у кого-нибудь на груди. Не помня себя, я бегу вниз по лестнице, пулей пролетаю через приемный зал Башни и ныряю в Силовой Орнамент.
Сверкнула и погасла рубиновая вспышка над моей головой, и вот я уже иду, почти бегу по дугообразному коридору, стены которого светятся мягким светло-коричневым сиянием. Очень успокаивающий оттенок, но сейчас он на меня
Естественно, в этот час ночи здесь никого нет. Темнота в таком месте страшит меня, крадучись, я перехожу из комнаты в комнату. Тусклый свет ниоткуда... О боги, что это?
О-о... Это же Зал Магистров, где разбиралось дело по поданной мною апелляции. И тусклый блеск - кристалл Ливарка на подставке перед креслом Верховного.
И тогда, сама ужаснувшись собственной наглости, я прохожу через зал и решительно сажусь в это кресло - и даже не очень удивляюсь, когда кристалл вспыхивает передо мною так же ослепительно, как и перед Верховным Магистром.
– Хэй, боги, силы неба и земли, или как вас там, - голос мой эхом разносится по пустому залу.
– Это я с вами говорю, смертная женщина Элендис Аргиноль, уставшая от одиночества. И если вы вернете мне того, кого я обречена любить, вторую и лучшую мою половину, то я обещаю и клянусь, что ступлю под Тень и либо сгину там, либо верну своему Пути его истинного Магистра - того, чье имя сокрыто, а прозвание - Луг Безумец! Dixi!
Какое-то время я еще сижу в кресле, дожидаясь, пока эхо слов моих не замрет в темноте зала и во мне. Кристалл по-прежнему светит - сейчас как-то особенно ярко и резко, словно лампа без абажура, не щадя моих усталых глаз.
Наконец я встаю с кресла и снова спускаюсь в зал, туда, где на холодном полу выложена звезда Андсиры. Порыв, воодушевивший меня минуту назад, медленно гаснет, и я устало бреду, подметая мраморные плиты приспущенным с плеч плащом. В резком белом свете кристалла тень моя ложится дорогой мне же под ноги. На секунду замираю в центре звезды, как тогда, и бездумно воздеваю глаза к потолку...
И мир вокруг меня взрывается светом, словно кристалл Ливарка разросся до размеров всего зала! Это сравнимо лишь с хорошим ударом - ослепленная, я падаю на колени, укрываю лицо плащом, только бы спрятаться, скрыться, ибо ЭТО непереносимо!...
– Aen ye-o aejth aoli dillaej - да станет по Слову твоему!
– неожиданно врывается в мое сознание голос и заполняет его без остатка. Моментально включается внутреннее зрение - обычное парализовано этой всеобъемлющей вспышкой - и я вижу стоящую на ступенях возвышения Лайгалдэ в древнем облачении силийских школ магии: темно-зеленое платье, широкое и закрытое, черное ажурное покрывало до талии, скрывающее волосы, тонкий серебряный обруч... средневековая королева, да и только. Правая рука ее, перевитая старинным ожерельем-Сплетением, вскинута в повелевающем жесте. Не успев удивиться, машинально отмечаю, что сквозь фигуру моей наставницы проступают очертания кресла, резьбы, подставки... словно голограмма,
– Fiat in verbae vennae tuae - да станет по Слову твоему!
– другой голос, справа от меня, и фраза Лайгалдэ на Языке Служения теперь повторяется, отчеканенная в бронзе Языка Закона. Произнес ее высокий немолодой человек в длинном лиловом плаще, укрывающем нечто похожее на серое монашеское облачение. Капюшон откинут, видна сильная проседь в густых пепельных волосах, в руке - посох. Я никогда прежде не видала этого человека, но судя по спокойной властности и по такой же, как у Лайгалдэ, голографической полупрозрачности, он не может быть никем иным, кроме как...
– Каст-и хэ-гибэри тин н'ао - да станет по Слову твоему! теперь, естественно, Высокая Речь, ее резкое, как свет кристалла, гортанное звучание. Я уже просто не успеваю реагировать, механически переводя внутреннее зрение от голоса к голосу - теперь влево... Сильный широколицый мужчина лет тридцати, под алым, как кровь, плащом - вороненая кольчуга, руки на рукояти полуторного меча, жесткие кольца волос слегка отливают медью - Асменаль, рыцарь-наставник Поборников, такое же начальство для Линхи, как для меня - Лайгалдэ. Его я знаю Лайгалдэ показала пару лет назад на балу в Башне, но, понятное дело, не представила.
Жрица Наставница, Высокий Лорд Альберт Сирал, чаще именуемый Хранителем чар, и Рыцарь Наставник... ни хрена ж себе!...
– Да станет по Слову твоему!
– раздается за моей спиной четвертый голос, поражающий мелодичностью - и на этот раз фраза произнесена на ругианском, моем родном языке, от которого я почти отвыкла за эти годы, и что-то вздрагивает во мне, словно я - струна под его небрежным прикосновением...
Из четверых Высоких лишь он один не выглядит голограммой может быть, потому, что стоит против света? Юноша - да нет, не юноша, а Нездешний, хотя серые глаза его подобны глазам простых смертных. Это сияющее серебро волос, эти утонченные черты... а за пояс туники цвета июльского полдня заткнута серебряная флейта. Линтар-бродяга, один из легендарных основателей Ордена Слова - неужто это и вправду ты?!
Больше всего на свете в эту минуту мне хочется взглянуть на него по-человечески, глазами - но слепящий свет все так же гнет меня к полу, и нет сил сдернуть с головы шелк плаща... Я по-прежнему сжимаюсь в центре звезды, а четверо тех, кто хранит могущество Братства на Грани Тьмы, медленно приближаются ко мне, каждый по своему лучу, и по очереди возлагают руки мне на голову:
– Иди и сделай это. Да не оставит тебя Свет, - Лайгалдэ.
– Да не оставит тебя Вера, - лорд Сирал.
– Да не оставит тебя Сила, - Асменаль.
– Да не оставит тебя дар Слова, что живет в тебе, - он, Линтар, менестрель-легенда. Показалось мне, или прикосновение его руки действительно похоже на легкую ласку?
Благословения на трех магических языках Зодиакального Круга шелестят над моей головой - только Линтар молчит. И неожиданно давление яростного света на меня исчезает, я, открыв глаза, резко вскакиваю на ноги - и оказываюсь с ним лицом к лицу, и взволнованно замираю, вживе узрев того, кого давно уже хочу считать своим ангелом-хранителем... Остальные Высокие то ли отступили в темноту, то ли исчезли, как не были.