ИСПОВЕДНИЦА

Гудкайнд Терри

Ричард вздохнул.
– Но есть ещё одна нежелательная проблема, которая нам не руку. Нам придётся двигаться по трупам убитых нами солдат, и там каждый будет стараться остановить нас. Поскольку мы будем пробивать наш путь дальше внутрь, они могут зайти к нам с тыла. Уверен, там бесчисленное количество палат, которые дадут им возможность обойти с другой стороны, пока мы будем продвигаться. Предстоит долгий путь. И то, что нужно будет помогать Никки, ещё сильнее осложнит нам продвижение.

–  А что нам ещё остаётся?
– спросил генерал Мэйфферт.
– Мы должны пробиться, и единственный способ заключается в

том, чтобы устранить каждого, кто попробует остановить нас. Это будет нелегко, но это - наша единственная надежда.

–  Катакомбы, быть чёрным как смоль, - сказала Эди своим скрипучим голосом.
– Если я воспользуюсь своим Даром , чтобы задуть там все огни - они не быть в состоянии видеть нас.

–  Но как же тогда мы сами сможем видеть?
– спросил Брюс.

–  Твой Дар!
– сказал Ричард Эди, когда до него дошёл её план.
– Твоё зрение - твой Дар.

Она кивнула.
– Я, быть нашими глазами. Мои глаза, быть ослеплён, когда я, быть молодым. Я вижу моим Даром, не при помощи света. Я использовать Дар, чтобы тушить их огни, затем первые идти в темнота. Вы все следуете. Мы, быть также тихие как мыши. Они даже не знать, что мы скользим прямо их середину. Если я сталкиваюсь с охранниками, я нахожу способ скользить вокруг них другими маршрутами, потому они не знать нас быть там. Если нам потребоваться, мы убить их, но это быть лучше красться мимо них.

–  Я воспринимаю это как наш лучший шанс.
– Ричард сначала поглядел на Никки, потом оглядел каждого из них по очереди. Никто не высказал никаких возражений и потому он продолжил.

–  Ну тогда так и порешим. Генерал Мэйфферт заведёт разговор с капитаном охранников. Как только он двинется собирать эскорт, мы спустим повозку в яму. Как только мы окажемся на дне ямы, Эди воспользуется своим Даром, чтобы вызвать порыв ветра и погасить факелы. Пока будет суматоха и до того как они смогут поджечь факелы, мы заберёмся в катакомбы. Вероятно, они ограничатся предположением, что мы приступили к нашей работе по сбору книг для императора. Проникнув внутрь, Эди пойдет впереди и погасит любой источник света, который встретится нам на пути. Она ведет нас сквозь них самым безопасным маршрутом. Мы убиваем любого, кто попробует перегородить нам дорогу.

–  Но всегда нужно быть готовыми к тому, если капитан охраны станет подозрительным и захочет создать нам неприятности, - добавил генерал.

–  Если будет нужда в неприятности, - сказала Эди, - Они там быть. Я позаботится для это.

Ричард кивнул.
– И всё же, мы должны поторопиться. Скоро светает. А нам на руку лишь темнота, если мы собираемся спуститься в катакомбы и избежать того, чтобы кто-нибудь из охранников не увидел Никки и Джиллиан. Конечно, после того, как мы спустимся внутрь, это уже не будет играть никакой роли, но пока мы здесь, нам нужно пробраться туда под покровом темноты.

–  Тогда давайте начнём двигаться, - проговорил генерал и направился вперёд, чтобы повести лошадей.

Ричард метнул быстрый взгляд на небо на востоке. Рассвет был близок. Он и Брюс спустили брезентовую завесу, когда фургон загрохотал, двигаясь вперед. Ричард надеялся, что они смогут попасть под покров бесконечной ночи катакомб вовремя.

Рядом с ним приглушенно всхлипывала Никки, неспособная терпеть муку, неспособная призвать смерть.

Её страдание разбивало

сердце Ричарда. Всё, что он мог для неё сделать - это сжать её руку и дать ей понять, что её не оставят одну.

Ричард прислушивался к завыванию ветра, когда генерал Мэйфферт говорил приглушаемыми словами с капитаном охраны.

Ричард близко склонился к Никки и шептал ей, - Держись. Это не затянется надолго.

–  Думаю, она уже не может слышать вас, - Джиллиан шепнула прямо с другой стороны Никки.

–  Она может услышать меня, - сказал Ричард.

Она должна была услышать его. Она должна была жить. Ричарду нужна была её помощь. Он понятия не имел, как открыть правильную шкатулку Одена. Он никого больше не знал кроме Никки, кто бы смог оказать ему столько неоценимой помощи.

И все жё, ещё важнее этого было то, что Никки была его другом. Он сильно тревожился за неё. Так или иначе, он смог бы найти иные способы решить свои проблемы, но он не смог бы перенести то, что потеряет её.

Никки зачастую была единственным человеком, к кому он мог обратиться, человеком, который поддерживал его целеустремлённость, кто вернул ему веру в себя. Во многих отношениях она стала его единственным доверенным человеком с тех пор как захватили Кэлен.

Он не мог вынести мысль о том, что может потерять её.

Глава 41

Рэйчел соскользнула с лошади на северо-восточном берегу ручья, ухватившись за поводья, вглядываясь, нет ли кого неподалёку. В свете первых лучей восходящего солнца тёмные силуэты безжизненных холмов казались ей клыками дремлющего чудовища.

Хотя она и понимала, что это всего лишь холмы, но её страх не был безосновательным плодом искажённого воображения.

Призраки-кулдыки существовали. Они охотились за Рэйчел и неминуемо приближались.

По обеим берегам ручья друг напротив друга возвышались белые утёсы холмов-близнецов. Перед Рэйчел лежала узкая дорожка, усыпанная облетевшей с рябины листвой. А впереди - вход в пещеру, похожий на распахнутую пасть чудища, которое, казалось, вот-вот поглотит её.

Рэйчел привязала лошадь к рябине и стала медленно продвигаться по грязной тропинке, усыпанной гравием к ждущей её тёмной пещере. Она боязливо заглянула внутрь, проверяя, нет ли там Виолетты или Сикс. Она думала, что сейчас внезапно появится Виолетта, схватит её и зальётся таким свойственным ей надменным смехом.

В пещере было темно и ничего не было видно.

Рэйчел заломила руки, обведя взглядом ближайшие холмы. Её сердце стучало как барабан, пока она глядела, ожидая увидеть какое-либо движение. Призраки были уже близко. Они шли за ней. Им нужна была только она.

Внутри пещеры Рэйчел увидела так хорошо знакомые ей рисунки. Их бесчисленное множество покрывало каждый дюйм стен пещеры. Среди огромных рисунков, там где позволяло место, встречались совсем крохотные. Все наскальные рисунки были уникальными. Казалось, что большинство нарисованы совершенно разными людьми. Некоторые рисунки были настолько примитивными, будто были начертаны детьми. В то время, как другие выглядели очень реалистично.

Казалось, что рисунки говорили о многих поколениях людей. Учитывая количество стилей написания и различное качество прорисовки, можно было судить о том, что эти рисунки, по меньшей мере, - творения многих поколений художников, а может даже и сотен поколений.