ИСПОВЕДНИЦА

Гудкайнд Терри

–  И мне тоже. Отчасти напоминает нашу красную кожу, только без кожи.

–  Ему очень идет, - согласилась Найда.

Даже несмотря на ее недомогание, выражение лица Никки показало, что она не была удивлена.

–  Где ты вообще научился это делать? Ты хоть отдаешь себе отчет в том, какую опасность представляют эти символы?

Ричард пожал плечами.

–  Конечно. Иначе зачем бы я, по-твоему, их нарисовал?

Никки сдалась, выглядя слишком слабой, чтобы спорить.

–  Послушай меня, - сказала она.

–  Если я не… если что-нибудь… слушай - ты не можешь ничего говорить Кэлен о вас двоих.

Ричард

нахмурился, наклонившись поближе, пытаясь расслышать ее поотчетливее.

–  О чем ты говоришь?

–  Необходимо стерильное поле. Если что-нибудь со мной случится, если я не смогу тебе помочь, ты должен знать. Ты не можешь говорить ей о вас. Если ты расскажешь Кэлен о ее прошлом с тобой, это не будет работать.

–  Что не будет работать?

–  Оден. Если ты когда-нибудь получишь шанс призвать мощь Одена, то нужно стерильное поле, чтобы это сработало. Это означает, что Кэлен не должна иметь предварительных знаний о любви между вами, иначе воспоминания не смогут быть восстановлены. Если ты ей скажешь, она будет навсегда для тебя потеряна.

Ричард кивнул, не уверенный, о чем она говорила, но, тем не менее, чрезвычайно обеспокоенный. Он боялся, что Никки могла обезуметь из-за боли, причиненной ошейником. Она действительно говорила бессмыслицу, но он знал, что это не подходящее место и время, чтобы вникать в суть этого. Прежде всего, она была нужна ему полностью поправившаяся и здравомыслящая.

–  Ты слушаешь?
– спросила она; ее глаза медленно закрылись, когда она изо всех сил попыталась остаться в сознании.

Ричард не был уверен, получилось ли у него снять с нее ошейник вовремя. По крайней мере, он знал, что сейчас она еще не была в себе.

–  Да, все хорошо. Я слушаю. Стерильное поле. Я понял. Теперь просто расслабься, пока мы не доставим тебя в такое место, где ты смогла бы отдохнуть. Тогда ты сможешь мне все это объяснить. Теперь ты в безопасности.

Ричард встал, Кара и Бердина помогли Никки подняться.

–  Ей нужно тихое место, где она сможет отдохнуть, - сказал он им.

Бердина обхватила Никки за талию.

–  Я прослежу за этим, Лорд Рал.

Уже давно он не слышал, чтоб его называли "Лорд Рал". Неожиданно его сразила мысль, что Натан мог немного обидеться из-за того, что так внезапно был смещен со своей должности. Это не было первым разом, когда он был вынужден служить Лордом Ралом, защитником уз, только для того, чтобы Ричард вернулся и восстановил свой титул.

Прежде, чем он смог хорошенько об этом подумать, он услышал странный шум. Это было похоже на какой-то треск, возможно, на горение, сопровождаемое ударом. Как только мужчины вокруг расступились, чтобы пропустить Ричарда и Никки, он увидел, что к ним что-то приближается.

Взглянув во второй раз, Ричард не был уверен, что он увидел. Это походило на солдата Внутренней Гвардии, но с другой стороны и не походило. Униформа выглядела как-то нечетко.

Генерал Тримак, занятый помощью Ричарду, вытянул руку, отодвигая некоторых из его людей назад с дороги, чтобы позволить Ричарду пройти. Ричард, тем не менее, остановился. Он смотрел на солдата, неподалеку пробивающегося сквозь побоище.

У этого человека не было лица.

Первая мысль, которая пришла ему в голову, была, что возможно мужчина был ужасно обожжен, так что его лицо расплавилось.

Но его униформа не была повреждена, и его кожа вовсе не выглядела обожженной или покрытой волдырями. Вместо этого она была гладкой и выглядящей вполне здоровой. По его походке не было похоже, что он был травмирован.

Но лица у него не было.

Там, где должны были находиться глаза, были только небольшие углубления в гладкой коже, и выше них намек на надбровные дуги. Там, где должен был находиться нос было только небольшое, вертикальное возвышение, легкий намек на нос. Рта не было вообще. Он выглядел, будто его лицо сделано из глины, но еще не особо оформлено. Его руки тоже были недоделаны. Он не имел отдельных пальцев, кроме большого. Руки больше походили на рукавицы из плоти.

Его вид был настолько пугающим, что сразу становилось страшно смотреть.

Солдат Внутренней Гвардии, помогая раненному и видя только подобие гвардейской униформы, приближающееся сзади со стороны, выпрямился. Он немного повернулся, поднимая руку, будто прося, чтобы человек, которого он наблюдал периферийным зрением, остановился. Безликий человек подошел и коснулся руки солдата.

Лицо и руки солдата, почернели и потрескались, словно очень высокая температура мгновенно сделала его плоть хрупкой и покрывшейся черной коркой. У него даже не было времени, чтобы закричать прежде, чем он обуглился до неузнаваемости. Он упал, ударившись о землю - это и было тем шумом, который слышал Ричард за мгновение до этого.

Внешний вид безликого человека стал более четким. Его нос обозначился определеннее. Он теперь имел намек на прорезь для рта. Казалось, словно он вытянул очертания из жизни, которую он только что забрал.

В то же мгновение другие солдаты Внутренней Гвардии выступили перед приближающейся угрозой. Безликий человек коснулся их, проходя через их защитную линию. Их лица также немедленно смялись в черные, сожженные складки, которые больше даже не выглядели человеческими, и они безжизненно обрушились на землю.

–  Зверь, - сказала Никки, находившаяся возле Ричарда. Он помогал держать ее. Ее рука была вокруг его плеча.

–  Зверь, - снова прошептала она, немного громче, на случай, если он не услышал ее в первый раз.

–  Твой дар вернулся. Зверь может найти тебя.

Генерал Тримак уже вел полдюжины солдат к новой угрозе. Эта угроза продолжала надвигаться на Ричарда с абсолютным безразличием к мужчинам, мчащимся ему на встречу.

Генерал Тримак взревел от напряжения, мощно замахнувшись и со свистом опуская свой меч на приближающуюся угрозу. Человек не предпринимал никаких попыток уклониться от удара. Меч вошел ему в плечо на добрый фут, прямо около шеи, почти отрубая плечо от тела. Такая рана остановила бы любого. Любого живого.

Генерал, все еще не отпускавший мечь, мгновенно превратился в сморщенную, обугленную, потрескавшуюся кровавую массу, которая начала осыпаться. Генерал Тримак обрушился на землю, не успев даже вздрогнуть или закричать. За исключением униформы, его тело было неузнаваемо.

Безликий человек, чье тело было все еще глубоко расколото мечом генерала, даже не споткнулся. Его лицо получило еще более четкие очертания. Теперь были заметны зачатки глаз, глядящих из углублений. На щеке появился намек шрама, подобный тому, что был у генерала Тримака.