ИСПОВЕДНИЦА
Шрифт:
Внизу в лагерной стоянке кучки людей собирались вокруг поварских костров. Сквозь тени и мрак Ричард мог видеть, как женщину тащили к палатке. Когда-то у нее были мечты и надежды на будущее; теперь, когда Орден установил свое видение человечества, она была просто переходящим имуществом. Уже мужчины выстраивались в очередь снаружи, победители, ждущие своей награды взамен служения Имперскому Ордену. В конечном счете, несмотря на все великие цели, Орден был тем, чем он был на самом деле: жаждой одних управлять всеми другими, чтобы навязать им свою волю и претендовать на моральные права,
В других местах Ричард видел, как мужчины собрались вокруг выпивки и азартной игры. Продовольственные обозы, должно быть, привезли ликер. Ночь обещала быть шумной.
Кэлен была где-то там, в этом море мужчин.
– Хорошо, - сказал Ричард, - если ты не желаешь присоединиться к злоупотреблению теми женщинами, тогда остаются еще лагерные бродяги, которые желают.
Джонрок думал в тишине некоторое время, грызя свою ветчину. Если бы тихий гнев мог резать сталь, Ричард уже давно был бы без ошейника и пытался бы сделать что-нибудь, чтобы вызволить Кэлен из этого места в безопасное - к тому безопасному, что еще осталось в мире, как будто сошедшем с ума.
– Знаешь, Рубен, ты умеешь все испортить.
Ричард взглянул на мужчину.
– Ты бы предпочел, чтобы я солгал? Придумал что-нибудь, лишь бы успокоить твою совесть?
Джонрок вздохнул.
– Нет. Но все же…
Тогда Ричард понял, что он не должен лишать силы духа своего правофлангового нападающего, иначе он не сможет играть в полную силу. Если они проиграют следующую игру, у них не будет никакого шанса сразиться с командой императора, и тогда Ричард не сможет увидеть Кэлен снова.
– Да ладно тебе, Джонрок! Ты становишься большой знаменитостью. Люди начинают приветствовать тебя, когда ты выходишь на поле. Может статься, что будет множество симпатичных женщин, которые захотят быть с большим, красивым нападающим команды-чемпиона.
Джонрок наконец усмехнулся.
– Это правда. Мы побеждаем много солдат. Люди начинают приветствовать нас.
Он помахал своей ветчиной перед Ричардом.
– Ты - ключевой игрок. У тебя будет много симпатичных женщин, которые захотят быть с тобой.
– Есть только одна, которую я хочу.
– И ты думаешь, что она тоже захочет? А что, если она ничего не захочет с тобой делать?
Ричард открыл было рот, но тут же закрыл его. Кэлен не знала его. Получив шанс увести ее от Джеганя, что бы он сделал, если бы она приняла его за очередного чужака, пытающегося овладеть ею? В конце концов, почему бы и нет? Что, если бы она не пожелала пойти с ним? Что, если бы она начала сопротивляться? Конечно, никакого времени, чтобы попытаться ей все объяснить просто бы не было.
Ричард вздохнул. Теперь у него была еще одна вещь, беспокойство о которой не даст ему заснуть.
Глава 28
Кэлен спокойно сидела в стороне в тенях внешней комнаты на низком кожаном стуле, заложив руки в колени. Джиллиан сидела по-турецки на полу поблизости. Время от времени Кэлен посматривала на Сестер Улицию и Эрминию, работающих над сравнением книг, которые были ключом к открытию шкатулок Одена. Они штудировали каждый том слово за словом,
Несколько других пленных Сестер Джеганя нашли третью книгу внизу в катакомбах Дворца Пророков, поэтому Сестры Улиция и Эрминия теперь имели дополнительную копию, которую могли сравнить с двумя книгами, которые у них уже были - той из Дворца Пророков, которой Джегань владел уже давно, и той, которую он нашел в катакомбах города Каска, где он захватил Сестер Улицию, Эрминию и Цецилию, а вместе с ними и Кэлен.
Эти книги должны были быть Книгой Сочтенных Теней. В названиях на корешках последних двух, однако, говорилось не Теней, а Тени. Сестры Улиция и Эрминия не пришли к согласию, имело ли это значение или нет.
Из того, что Кэлен поняла из обрывков и кусочков разговоров, которые она подслушала, выходило, что существовал один оригинал Книги Сочтенных Теней, одна истинная копия, и четырех ложных. Джегань теперь имел в своем владении три из тех пяти копий. Заполучить себе все копии было его основной задачей. Из того, что Кэлен смогла услышать, у Джеганя имелись люди, чьи жизни были посвящены исключительно этой задаче.
Загадка усугубилась, когда книга, найденная в недавно обнаруженных катакомбах под Народным Дворцом, как оказалось, говорила Теней в названии на корешке, как и должно было быть. Судя только по названиям, первые две книги должны были быть ложными копиями - как Кэлен о них и сказала - а последняя, возможно, была истинной. Но тем не менее, никакого способа доказать ни одно из этих предположений у них не было.
Кэлен волновалась о том, что бы она сделала, если бы Джегань потребовал, чтобы она определила, была ли последняя найденная книга истинной копией или нет.
Как Сестры указали Джеганю, в самих книгах было сказано, что для проверки истинности копии была необходима Исповедница. Кэлен услышала, что она как раз и была этим человеком, Исповедницей, но наряду с остальной частью ее забытого прошлого, она не знала, что такое Исповедница. Она понятия не имела, как она должна была распознать истинную копию. Джеганя не волновало, знала ли она способ распознать это или нет; он просто ожидал, что она сделает это.
В первых двух книгах неверное название дало ей приемлемую причину объявить их ложными. Однако в последней книге ей не на что было опереться, так как название было правильным, а сам текст ничем не мог помочь, потому что волшебство препятствовало ей видеть его. Поскольку внимание Джеганя было сосредоточено на Никки, он не попросил Кэлен определить правильность последней книги.
Но если бы он сделал это, и Кэлен не смогла бы дать ему удовлетворительный ответ, то за все заплатила бы Джиллиан.
До сиз пор Сестры не смогли найти какие-либо расхождения между тремя копиями. В любом случае, как они осторожно намекнули императору, несходства ничего не доказывают. Все три книги могли различаться и, тем не менее, быть ложными копиями. Как они могли знать? Не было ничего, что могло бы указать, что последняя книга, даже если она, казалось, отличалась от других двух, была истинной копией. То, что она как внутри так и снаружи отличалась от других, ровным счетом ничего не доказывало.