Испытание адом
Шрифт:
Полковник Террет хмыкнул, но просветлел: создавалось впечатление, что раньше это просто не приходило ему в голову. Однако после нескольких секунд размышления на его физиономии отразились растерянность и досада.
– Не отключайся, гражданин коммандер, – сказал он, и вместо его лица на экране появилась заставка «Коммуникационная линия занята».
Подняв глаза, Хитроу ободряюще улыбнулся Говард. Просмотрев предоставленные ею данные, он решил провести этот разговор с мостика, а не из своей каюты. Не последней из побудительных причин было намерение предстать перед дознавателем в как можно более официальной обстановке. Вряд ли командный
Жаль только, что его самого успокаивать некому.
Заставка исчезла, и Хитроу моргнул, увидев на экране вовсе не Террета. Незнакомец тоже был в форме БГБ, но на его погонах красовались целых три звездочки, и лейтенант-коммандер, сообразив, кто перед ним, сглотнул. Гражданин генерал Чернок был смуглым мужчиной с крючковатым носом и темными глазами, похожими на провалы в вакуум глубокого космоса.
– Гражданин лейтенант-коммандер, – сухо поздоровался Чернок.
Хитроу резко кивнул. Он понимал, что движение получилось слишком нервным и напуганным, но ничего не мог с собой поделать.
– Слушаю, гражданин генерал. Чем могу быть полезен?
– Можешь отдать мне это чертово послание, вот чем, – буркнул Чернок.
– Сэр, я лично, шаг за шагом, проверил все операции, проделанные гражданкой энсином Говард, сверил все регистрационные данные на входе и выходе. Никаких упущений допущено не было, все поступившие к нам в системе Цербера и предназначенные для системы Данака файлы были переданы нами на ваш терминал сразу по прибытии. Содержание переданных файлов нам неизвестно: полагаю, руководство сектора в курсе того, что курьеры не имеют допуска такого уровня. В силу изложенных причин я не могу категорически утверждать, что вы получили каждое отдельно взятое послание, которое должны были получить. Если Цербер ошибочно присвоил ему другой адресный код, оно могло до вас не дойти. Однако тот факт, что ни одного сообщения с пометкой «Данак» на борту не осталось, не вызывает у меня ни малейших сомнений.
– Мне хотелось бы верить тебе, гражданин коммандер, – невыразительно произнес Чернок, – но это чертовски трудно.
– Сэр, в таком случае я просил бы о каком-то намеке если не на содержание, то хотя бы на отправителя, возможный размер файла или что-то в этом роде. Невозможно вести поиски, не зная, что ищешь. И, сэр…
Хитроу сделал глубокий вздох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.
– … я прошу прощения, но согласно инструкции БГБ я не могу предоставить кому бы то ни было, вне зависимости от звания и должности, доступ к секретным файлам, адресованным не ему.
Чернок грозно насупился, и Хитроу торопливо продолжил:
– Речь идет не о моем отказе предоставить такой доступ, а о физической невозможности. Ни я, ни кто-либо другой на борту не в состоянии открыть файл или даже войти в директорию до введения адресатом разрешающего кода.
– Понятно.
Несколько мгновений генерал взирал на Хитроу из-под опущенных бровей, постукивая пальцами по краешку собственной консоли, а потом пожал плечами. В его холодных, как сам
– Хорошо, гражданин лейтенант-коммандер, – сказал он после показавшегося Хитроу бесконечным молчаливого раздумья. – Как я понял из других сообщений и сброшенного тобой пакета, твой курьер останавливалась в системе Цербера.
– Так точно, сэр. Мы отправились к Церберу прямо с Шилоу. Мне известно, что, как правило, для рейсов на Цербер используются собственные курьеры БГБ, но судно Госбезопасности не прибыло на Шилоу по расписанию, а гражданин генерал-майор Торнгрейв… э-э… не захотел ждать.
– И после Цербера вы отправились на Кларк, а с Кларка прямо сюда?
– Так точно, сэр. Я могу продемонстрировать вам астрогационную запись.
– Это не обязательно, гражданин лейтенант-коммандер. Я просто убедился в том, что твой маршрут верно отложился в моей памяти. Видишь ли, – гражданин генерал чуть заметно улыбнулся, – в твоей почте должно было быть личное послание. Мне, от гражданина бригадира Трека.
– От гражданина бригадира?..
Хитроу снова моргнул и покосился на Говард, которая ответила беспомощным взглядом и покачала головой. В чем, впрочем, не было надобности: короткую остановку на орбите Аида Хитроу помнил очень хорошо.
– Сэр, от гражданина бригадира Трека никаких посланий не было. Мы получили с базы «Харон» один блок шифрованной информации, адресованный на Шилоу, гражданину генерал-майору Торнгрейву.
– А не могло произойти какого-то сбоя при приеме или передаче? Ошибка в имени, что-то в этом роде?
– Боюсь, сэр, это исключено. Официально информация предназначалась не гражданину генералу Торнгрейву, а начальнику сил БГБ сектора Шилоу, и она защищена всеми соответствующими кодами. Мы можем представить для ознакомления протокол получения.
– Будь любезен, – сказал генерал, и это прозвучало не как приказ, а как просьба.
– Гражданка энсин, ознакомь гражданина генерала с протоколом.
– Есть.
Говард мгновенно вывела на экран необходимые данные. Протокол приема относился к числу важнейших оправдательных документов, которые Хитроу поручил ей подготовить заранее.
Генерал мучительно долго всматривался в символы на дисплее, а потом кивнул.
– Понятно, гражданин лейтенант-коммандер. Похоже, если тут и произошла путаница, то не по твоей вине. А ты осведомлен о содержании этих посланий?
– Никак нет, гражданин генерал! – не задумываясь, ответил Хитроу.
Даже имей он какие-либо догадки, ни за что не стал бы делиться ими с генералом БГБ! Флотские курьеры, проявлявшие излишнюю любознательность и прозорливость, особенно в отношении секретных материалов, обычно кончают плохо.
– Могу лишь добавить, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал совершенно спокойно и равнодушно, – что одно из сообщений для Аида несло метку «требуется ответ». Тут нет ничего необычного: такие метки всегда ставятся для того, чтобы курьер не ушел в гипер, прежде чем на планете, расшифровав и прочитав все полученное, поймут, что от них требуется ответ. О том, какое именно сообщение требует ответа, нас, разумеется, не информируют, не говоря уже о его содержании. Однако с базы мы получили единственное послание, и адресовано оно было на Шилоу, командующему сил сектора. Таким образом, запрос на базу должен был исходить от гражданина генерал-майора Торнгрейва.