Испытание огнем
Шрифт:
— Да, — тихо сказала Стелла, и ее глаза полыхнули гневом. — Ты знаешь, как я хочу добраться до этого человека? Нет, ты даже не можешь представить себе этого, Бен.
— Ну, и что ты теперь собираешься делать?
— Я ждала шестнадцать лет, пока этот засранец попался, — разъяренно выпалила Стелла. — Я хочу, чтобы теперь он заплатил за все, что сделал со мной. Ты хочешь знать, что я собираюсь делать? Я намерена пригвоздить его поганую задницу к стене. — Стелла судорожно сжала кулаки. — Но не только этого. Я хочу насладиться каждой минутой этой казни.
Все присутствовавшие, до этого весело смявшиеся, неожиданно замолчали. До сегодняшнего дня никто из них,
В этот момент в комнату вошла Бренда и удивленно огляделась.
— Может быть, я что-нибудь пропустила? — с неподдельным изумлением спросила она. — Может быть, здесь кто-то умер? Послушайте, ребята, до сих пор я думала, что у нас здесь вечеринка…
Стелла смотрела перед собой, ничего, в сущности, не замечая. Ее губы были плотно сжаты, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Осознав, наконец, что все внимательно следят за ней, не скрывая интереса, она покраснела от смущения.
Сэм быстро поднялся и придвинул стул к столу.
— Пойдем, Стелла, — сказал он, положив руку ей на плечо и слегка подтолкнув к двери. Она вся дрожала, и он не мог не замечать это. — Я отвезу тебя домой. Пойдем отсюда.
Глава 2
Офис окружного прокурора находился на улице Фаннин в центральной части Хьюстона. В десятиэтажном здании из коричневого кирпича трудились более двух сотен работников прокуратуры, да еще бесчисленное множество мелких клерков. Пожилой мужчина в сером костюме из полиэстера, в отменно начищенных черных туфлях и большой серой шляпе подошел к стеклянной двери здания, но, прежде чем войти, отступил немного в сторону, чтобы пропустить женщину, мужчину и двух маленьких детишек. Вслед за ними он вошел сам и повел их по огромному холлу к открытому лифту. Поднявшись на девятый этаж, вся компания направилась в глубь длинного коридора. Неожиданно маленькая девочка заплакала, и женщине пришлось взять ее на руки.
— Я очень сожалею, мадам, — сказал детектив Карл Уинтерс, повернувшись к женщине, — но вам придется подождать здесь. — Он остановился у двери комнаты для допросов. — В конце коридора есть несколько торговых автоматов. Вы можете пройти туда, если хотите чего-нибудь выпить или купить детям немного конфет.
Женщина взяла за руку старшего ребенка и тяжело опустилась на скамью, продолжая держать малышку на руках. Она крепко прижимала маленькую девочку к груди.
— Все нормально, — сказала она. — Как долго он там пробудет?
— Не думаю, что он особенно задержится, — ответил детектив, пальцем сдвинув на затылок широкополую шляпу.
Шестидесятилетний Карл Уинтерс давно мог бы отправиться на пенсию, но он слишком долго прослужил в полиции и не представлял себе жизни без этой работы. Его жена умерла несколько лет назад, и на горизонте пока не было ни одной женщины, с которой он решился бы связать судьбу. Все лицо его испещряли мелкие морщинки, в маленьких глазах светилась хитрость. И прежде довольно тучное, его тело стало еще более полным за последние годы. Огромный живот, казалось, вот-вот разорвет застегнутый на последнюю дырку брючный ремень.
Да, он не видел никакого смысла в уходе на пенсию. Чем он смог бы заниматься, оставив любимую работу? Когда один из самых близких его друзей проглотил пулю от револьвера всего через три месяца после того, как сдал значок полицейского, Уинтерс окончательно решил продолжать работать до тех пор, пока не окочурится
— Сюда, — сказал он Тому Рэндаллу, открывая дверь комнаты для допросов и кивком головы приглашая того войти.
Рэндалл — приятный на вид молодой мужчина чуть старше тридцати лет со светло-каштановыми волосами и открытым, дружелюбным лицом, — переступил порог. Он был одет в гавайскую рубашку с короткими рукавами, джинсы фирмы «Ливайс», на ногах — легкие кожаные мокасины. Войдя в комнату, он нервно улыбнулся, увидев собравшихся там людей. Рэндалл отличался высоким ростом, но производил впечатление очень сильного человека, так как был на редкость коренаст и плотно сложен. Его ноги казались толстыми, как стволы деревьев, а рубашка, похоже, вот-вот могла лопнуть на груди, не выдержав давления выпиравших из-под нее тугих мускулов. У Карла Уинтерса не было никаких сомнений в том, что этот человек мог нанести весьма серьезные повреждения любому, кто оказался бы на его пути.
— Присаживайся, — распорядился Уинтерс, указывая ему на стул. — Это Холли Оппенгеймер, — сказал он, представляя женщину, прислонившуюся к дальней стене комнаты, — одна из самых способных сотрудниц окружной прокуратуры.
Холли надела сегодня короткую черную юбку и элегантный красный пиджак. Ее длинные ноги были очень красивыми, поэтому она никогда не упускала случая продемонстрировать их. Над ярко-голубыми глазами возвышался прямой лоб, украшенный золотистой копной светлых волос. Мелкими завитушками они спадали на брови, слегка прикрывали ее изящную шею.
— А этого симпатичного джентльмена зовут Фрэнк Майнор, — спокойно продолжал Уинтерс, указывая на молодого человека, одетого в дорогой костюм фирмы «Бруксс Бразерс». — Он руководит отделом по расследованию убийств.
Майнор был многообещающим сотрудником окружной прокуратуры Хьюстона. Он имел все необходимое для блестящей карьеры — диплом выпускника Гарварда, богатых родителей, молодость и совершенно неукротимые амбиции. Он очень хотел казаться серьезным, редко улыбался и наверняка мог выпрыгнуть из окна, если бы это как-то способствовало его продвижению по службе. Несмотря на все это, Уинтерс вынужден был признать его достаточно умным и проницательным человеком. Во всяком случае, Майнор весьма серьезно выслушал Уинтерса, когда тот подошел к нему с просьбой разрешить вернуться к уголовному делу шестнадцатилетней давности. Все остальные просто смеялись Уинтерсу в лицо, узнав его мнение о Фрэнке. Они считали его наивным простаком. Работники прокуратуры часто называли Майнора за глаза «гарвардским членом» или просто «выскочкой», и все прекрасно знали, что Холли Оппенгеймер откровенно презирала его. Однако Уинтерс в последнее время стал относиться к нему как к человеку, который прочно стоит на ногах и знает, чего хочет добиться в этой жизни.