Испытание правдой
Шрифт:
— Я уже говорил Марджи, что сделаю все от меня зависящее, как только она скажет. Я даже с радостью дам интервью правым СМИ. Мы не будем сидеть сложа руки и не позволим им заклевать тебя.
— Мне давно следовало бы рассказать тебе о том романе, — сказала я.
— И что бы это дало? В конце концов, твоя личная жизнь — это твояличная жизнь.
— Теперь она стала достоянием общественности.
Свой разговор с отцом я передала Марджи.
— Вот видишь, я же тебе говорила. И кстати, среди прочих достоинств твоего отца я бы хотела отметить то, что он охотно признает
— Почему это?
— Потому что, пока мы с тобой болтали, он прислал мне по электронке свое «добро» на пресс-релиз.
— И что же он написал?
— Слушай: «Дорогая Марджи, пресс-релиз одобряю… Дэн».Четко и по делу.
— Он не сказал, откуда посылает сообщение?
— Конечно нет, да и с чего бы? Возможно, он у себя в офисе или ему удалось прошмыгнуть в дом. Мой тебе совет — дай ему побыть одному. Если ты начнешь названивать, умолять вернуться и простить тебя, он сделает ровно наоборот. Поверь, он смирится с этим… но должно пройти время.
После разговора с Марджи я все-таки попыталась еще раз дозвониться ему на сотовый. Соединившись с голосовой почтой, я оставила сообщение:
«Это я. Просто хотела сказать, что мне тебя сейчас не хватает и что я всегда тебя любила и буду любить по-прежнему. Мне очень, очень жаль, что все так получилось. Пожалуйста, позвони мне».
Во мне боролись противоречивые ощущения: с одной стороны, казалось, что я чересчур настойчиво молю о прощении, с другой — что моей мольбы недостаточно. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы Дэн был сейчас со мной, в этой постели, живой и невредимый, чтобы вернулось все то, что давно женатые люди воспринимают как должное, пока их не лишают этого, и тогда ужас потери затмевает все вокруг и мысли только об одном нет, мы ведь не можем расстаться после стольких лет вместе?
Я пыталась заснуть. Это оказалось невозможно. Пошарив в мини-баре, я выпила две дорогущие бутылочки водки. Потом совершила великую глупость — начала бродить по телевизионным каналам, и все кончилось тем, что увидела себя на «Фокс ньюс».
Репортаж значился третьим в списке новостей часа ночи. Сначала появилась фотография Лиззи, на фоне которой говорящая голова блондинки представляла блок новостей. Срывающимся голосом она произнесла:
«По-прежнему никаких новостей в деле об исчезновении служащей бостонского инвестиционного банка Элизабет Бакэн, которую в последний раз видели четвертого апреля, когда она пулей вылетела из отеля в центре города после ссоры со своим женатым любовником, знаменитым дерматологом Марком Маккуином. Вчера бостонская полиция попросила Маккуина сдать свой паспорт, поскольку он остается главным подозреваемым в деле, хотя доктор не перестает твердить о своей невиновности».
В кадре появился коренастый, хорошо одетый мужчина лет пятидесяти в окружении репортеров. В субтитрах значилось: Бернард Кантон… адвокат Маккуина.Отрывок из его интервью длился тридцать секунд:
«Чтобы продемонстрировать свою полную готовность сотрудничать с полицией, мой клиент согласился
Он четко заявил, что будет и дальше оказывать необходимое содействие в поисках Элизабет Бакэн. У доктора Маккуина есть свидетели на тот вечер, которые могут под присягой подтвердить его местонахождение во время исчезновения мисс Бакэн, так что у меня складывается впечатление, что бостонская полиция просто хватается за соломинку, подозревая моего клиента».
Вернулась говорящая голова:
«Сегодня в Портленде, штат Мэн, мать Лиззи Бакэн агрессивно отреагировала, когда репортеры попытались взять у нее интервью на пороге ее дома».
И тут на экране появилась я, выходящая из машины, встревоженная, испуганная и очень нервная, а потом эта молодая агрессивная репортерша сунула мне в лицо микрофон, а оператор подошел вплотную сзади. И когда она задала мне тот идиотский вопрос « Сколько еще абортов вы санкционировали?», якрикнула: «Какого х***(нецензурное слово запикали) вы смеете…» Вид у меня при этом был явно нездоровый.
Помните тот фильм, в котором герой бесконечно прокручивает на видео один и тот же день из своей жизни? Просматривая этот клип в каждом выпуске новостей, я словно вращалась по замкнутому кругу. Кажется, после репортажа в пять утра я задремала, потому что очнулась от звонка сотового телефона. На часах было шесть сорок восемь. Я ответила полусонным голосом.
— Я не вовремя? — спросила Марджи.
— Заснула прямо в одежде, — сказала я.
— По крайней мере, хоть немного поспала… что неплохо. Потому что дерьмо уже полезло из всех щелей. Включай «Фокс ньюс», новости часа. Потом слушай радио, местный филиал «Клиар Ченнел» — ну, знаешь, где вещает Росс Уоллес. — Марджи имела в виду праворадикального ведущего ток-шоу, популярного среди консервативной аудитории северо-восточного побережья.
— Кажется, это WHLM, — сказала я еще спросонья. — Я обычно стараюсь неслушать Росса Уоллеса.
— В общем, включай его после того, как посмотришь новости…
— Мне надо на работу.
— Значит, послушаешь в машине. Я уже фрагмент слышала и, поскольку он любит повторять одно и то же, не сомневаюсь, что он выйдет в эфир примерно в семь двадцать пять… этот фрукт в высшей степени предсказуем.
Я спрыгнула с кровати, скинула с себя одежду, в которой спала, поспешила в душ и обратно, и вытиралась, уже стоя перед телевизором.
Репортаж, который я ожидала, должен был выйти в эфир через десять минут — к этому времени я уже оделась, причесалась и позвонила консьержу, попросив его вывести из подземного гаража мою машину. До меня не сразу дошло, что за ночь диктор сменился.
«Новые интригующие подробности в деле Элизабет Бакэн открылись в связи с недавно опубликованной книгой Тоби Джадсона, ведущего ток-шоу на чикагском радио. Как пишет автор, когда в 1973 юду он, будучи деятелем радикального студенческого движения, скрывался от ФБР, у него случился короткий роман с матерью Элизабет Бакэн, Ханной, женой доктора из Мэна, который в это время находился в отъезде. Более того, Джадсон в своей книге утверждает, что Ханна Бакэн отвезла его в Канаду, помогая избежать ареста».