Испытание верностью
Шрифт:
– Чтобы кормить семью, – объяснил Карл. – И я работал в центральной префектуре Мехико четырнадцать лет, до самого возвращения в Европу…
Старец хмыкнул и одним лаконичным жестом показал, что про полицию ему слушать неинтересно.
– Им все-таки удалось сделать из тебя воина, – заявил Дэн-Ку, когда Карл прервался, чтобы выпить чаю, и неожиданно, так что тот едва не выронил чашку, ударил его по плечу, – крепкого и сильного воина. Но им не удалось привить тебе любовь к войне и сделать тебя кровожадным.
Профессор улыбнулся –
– Тебя научили быть хладнокровным, – добавил старец, пристально вглядываясь в лицо Карла, – но не равнодушным; твердым, но не жестоким; тебя научили терпеть собственную боль, но чужая все еще может вывести тебя из равновесия. Ты умен, но сдержан и не чванлив; от природы ты щедро наделен умением нравиться людям и подчинять их своей воле, но почему-то не пользуешься этим даром в полную силу…
Карл пожал плечами – а зачем?
– И ты потерял близких тебе людей, – завершил старец, – давно, лет десять назад… но до сих пор винишь себя в их смерти…
Карл помрачнел. Вот это уж точно никого не касается…
– Может, вернемся к Мексике? – предложил он.
– Нет, – возразил Дэн-Ку, – я уже узнал от тебя все, что хотел. Так что мне незачем возвращаться к Мексике. И тебе не советую. Знаешь, как говорят? Пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов…
Саддха, все это время, как зеркало, ловившая меняющиеся выражения на лице Карла, взгрустнувшая и помрачневшая, как и он, в последнюю минуту ожила, всплеснула ладошками и радостно закивала головой.
70
Дэн-Ку плеснул в две пиалы теплого ячьего молока из принесенного Саддхой кувшина. Одну пиалу пододвинул Карлу: «Отдохни, а потом продолжим».
Последний час они снова говорили исключительно на историко-философские темы.
У Дэн-Ку оказался весьма оригинальный взгляд на исторические факты, которые Карл считал давным-давно известными. Например, старец утверждал, что знаменитые египетские пирамиды никак не могли быть построены пять тысяч лет назад.
– Это же полный бред, – говорил Дэн-Ку, – это противоречит всякой логике. Ну сам подумай – откуда в бронзовом веке взяться орудиям и технологиям, позволяющим поднимать многотонные глыбы и с точностью до миллиметра подгонять их другу к другу? Или, может, ты скажешь, что это сделали пришельцы из космоса?
Ничего такого Карл говорить не стал.
Он не был согласен с точкой зрения старца, но и спорить с ним не собирался.
Даже если Дэн-Ку просто испытывал подобным образом его выдержку и терпение, профессор намеревался это испытание выдержать.
Соскучившаяся от заумных разговоров Саддха принесла откуда-то куртку Карла и принялась пришивать оторванный рукав.
Потягивая молоко, профессор деликатно осматривался по сторонам.
В пещере находилось множество любопытных и не подходящих друг другу по времени изготовления, стилю и качеству предметов.
Серебряное зеркало, светильник, свитки на стенах,
Чашка, из которой он пил чай, была тончайшего китайского фарфора пятисотлетней давности. А вот глиняная пиала с молоком явно покупалась в недорогом универсальном магазине.
Меховые шкуры, циновки на полу, его халат из шерсти яка были сработаны людьми, которые отдавали предпочтение не внешней привлекательности вещей, а их носкости, прочности и удобству.
Вдоль стен пещеры шли устланные мехами каменные скамьи, достаточно широкие для того, чтобы не только сидеть на них, но и спать.
На одной из скамей, у самого входа, куда падал прореженный бамбуковой занавеской дневной свет, и устроилась Саддха со своим шитьем.
Длинные черные косы девушки, переплетенные шелковыми лентами и золотыми шнурками, свешивались ей на грудь и мешали работать. Саддха резким движением откинула их назад, подняла голову, встретилась взглядом с Карлом и заулыбалась. Ее агатовые глаза радостно сверкнули, алые, как лепестки пиона, губки приоткрылись, явив ряд совершенных по форме и белизне зубов. Не залюбоваться девушкой было невозможно.
Карл улыбнулся ей в ответ и с некоторым усилием отвел глаза.
– Относительно же великого переселения народов, которое якобы началось в девятьсот пятидесятом году христианской эры, – внушительно откашлявшись, произнес Дэн-Ку, – я могу лишь сказать тебе, что…
71
День неспешно клонился к вечеру.
Саддха уходила и приходила, неслышно скользила по пещере с метелочкой из перьев для стирания пыли. Золотые змейки в ушах девушки подмигивали Карлу крошечными рубиновыми глазками.
Его снова поили чаем, молоком, чаем с молоком, а вечером – дали какой-то травяной отвар, глотнув которого Карл чуть не подавился – таким крепким, густым и горьким оказалось зелье.
Дэн-Ку, откровенно наблюдавший за гостем, тут же поинтересовался: как?
– Очень вкусно, – ответил Карл, справившись со жжением во рту, – а можно еще?
– Отчего же нет, – усмехнулся Дэн-Ку и засунул в рот очередную рисовую лепешку.
Сам он во время беседы с Карлом пообедал, несколько раз плотно закусил, а теперь, судя по всему, собирался ужинать.
Саддха, бросив на Карла виноватый взгляд, поставила перед отцом кувшинчик с подогретым вином, большую миску с дымящимся, политым ароматным соусом мясом и несколько мисок поменьше – с бурым рисом, лапшой, травами и какими-то сушеными оранжевыми ягодами.
– Все, – произнес Дэн-Ку, – на сегодня хватит. Спать будешь здесь.
И он широким жестом указал на лавку у входа.
– Нет, не все, – возразил Карл, вставая, – я еще не поблагодарил вас за свое спасение…