Испытание
Шрифт:
Макс оказался не единственным человеком, которого моё поведение не оставило равнодушным.
— Константин Юрьевич, вы спасаете мою жизнь уже во второй раз за этот день, — признался Образцов, которому доложили о случившемся.
— Технически сейчас уже новый день, так что сегодня это первый раз, — попытался я отшутиться.
— Ваши коллеги успели привести в чувство нападавших, а мои ребята их допросили. Оказывается, кто-то послал их по мою душу, и мне очень хочется узнать кто. А если я чего-то хочу, то непременно этого добиваюсь. Но сейчас не об этом. Вы дважды спасли меня. И если в первый раз
— Вы можете поспособствовать тому, чтобы Николая Юрьевича выпустили на свободу? Он ведь не совершил ничего ужасного, если разобраться.
— Увы, здесь я бессилен, — покачал головой мужчина. — Помиловать Тарасова может только император. Разумеется, я даже ходатайствовать не смогу, иначе это вызовет подозрения.
— Что же, попытаться стоило, — ответил я.
В постоянной суете мы не заметили как пришла зима. И лишь первый снег, устлавший землю одним декабрьским утром, заставил нас обратить внимание на календарь. Да, с приходом зимы работы у нас добавилось. Впрочем, как и у всех отделений. В инфекционке целители не вылезали из «красной зоны», Лера тоже часто задерживалась на работе, да и нам приходилось проводить по четыре-пять операций за смену. Даже несмотря на участие Радимова, приходилось частенько выдёргивать кого-то из выходного. В таких условиях мы ждали не приближения Нового года, а весны, когда всё это должно закончиться. Но в свободное время мы отрывались как могли: ездили на каток, гуляли с Лерой по набережной, украшенной миллионами ярких огней, а в середине декабря заказали на всю компанию глэмпинг и наблюдали за северным сиянием. Да, перебои с зарплатами оставались, иногда приходилось затянуть пояса, но даже во времена тяжёлых испытаний люди способны на радость. Я бы сказал, что в это время каждый нуждается в ней особенно остро.
Таня Жилина выписалась из больницы и вернулась домой, но из-за гололёда боялась далеко отходить от дома, поэтому с Жилиными мы гуляли только в пределах двора, а если девушке нужно было в женскую консультацию, то Паша возил жену на такси.
Приближался Новый год, но в моём календаре была ещё одна важная дата, которую никак нельзя было пропустить.
— Костя, а ты помнишь какой сегодня день? — поинтересовалась Лера.
Её тон не предвещал ничего хорошего, но я контролировал ситуацию.
— Понедельник, — ответил я, намеренно растягивая слова. — Ровно триста шестьдесят пять дней с того дня, как мы с тобой познакомились.
— Ты помнишь? А я думала, забыл, — заулыбалась Ильменская.
— Как тут забудешь, — обнял я девушку. — С появлением тебя в моей жизни, она круто изменилась.
— Надеюсь, в лучшую сторону?
— А ты сомневаешься? — я привлёк Леру к себе и страстно поцеловал, но через минуту она высвободилась из моих объятий.
— Так мы точно опоздаем на дежурство, а Ирина Николаевна меня прикончит.
— Не волнуйся, тут идти всего пару минут, — успокоил я девушку, но не стал ей мешать одеваться.
Уже на посту дежурного мы, как обычно, попрощались и разошлись по отделениям.
— Повезло тебе, Дорофеев, — заявил охранник, наградив меня завистливым взглядом. — Классная у тебя девчонка.
—
Сегодня я здорово нервничал, и на то у меня были причины. Моё волнение не осталось незамеченным, но я не спешил раскрывать карты даже коллегам.
— Костя, всё готово, — произнёс Радимов, заглянув в ординаторскую.
— Иду, — сухо бросил я, и без лишних объяснений вышел за ним в коридор.
— Что они задумали? — догнал меня в спину вопрос Ключникова, который был адресован оставшимся в кабинете. Но ответа он всё равно не получит, потому как ни Сарычева, ни Заболоцкая, ни тем более, Анисимов, не знали о моих планах. У Макса был шанс, но я не стал его посвящать в детали этого дела, потому как он слишком много болтает. А ещё, это было моим ответом на издёвки с его стороны. Ключников должен понимать, что допустимо, а что находится за пределом дозволенного, и если он продолжит в том же духе, останется без друзей.
Вернувшись в отделение через пару минут, я ни словом не обмолвился о своих планах, а Макс даже не стал спрашивать, затаив обиду. Что, думал только у тебя одного есть секреты?
Из ординаторской мы отправились на обход, а потом Сарычева с Заболоцкой принялись за процедуры, а я выскользнул из отделения. Нина Владимировна была в курсе, что мне нужно минут пятнадцать времени, поэтому не возражала.
— Дорофеев, не отлынивай! — крикнул мне вслед Макс.
— У меня особое поручение, — отмахнулся я от Ключникова.
Я забрал каталку у санитара в приёмном и направился в детское отделение. В ординаторской никого не было, поэтому я мог развернуться на полную катушку.
— Лерка, тебя Ирина Николаевна ищет! — подыграла мне Метлинская.
— Что-то случилось? — забеспокоилась девушка.
— Мне откуда знать? — соврала подруга.
Всё это время я находился за дверью и слышал каждое слово. Последние приготовления были завершены как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, а Лера замерла на пороге.
При виде надувных шаров с сердечками и лепестков роз, устилавших пол ординаторской, девушка заметно растерялась. Но главным украшением был букет белых роз. Именно этот цвет ассоциировался у меня с девушкой. Чистота помыслов, благородство, нежность. А ещё это цвет невесты.
— Признаю, сюрприз удался, — произнесла девушка, отойдя от первоначального шока. — А по какому поводу это всё?
— Ты же сама утром вспоминала, что у нас годовщина.
— Так ты заранее всё подготовил? — зарделась Ильменская. — Ник, прости. Я хотела приготовить праздничный ужин, но ничего такого не планировала.
— Годовщина — это только предлог. На самом деле я выбрал этот день, чтобы предложить тебе провести остаток жизни вместе. Ты и я, потому что без тебя моя жизнь уже не будет прежней. Ты станешь моей женой?
Я подошёл к девушке и протянул ей букет и кольцо с тремя яркими бриллиантами.
— Я согласна! — дрожащим голосом ответила Лера и бросилась осыпать меня поцелуями, но через пару мгновений опомнилась и позволила надеть кольцо на палец, а потом приняла цветы.
— Костя, только я хочу свадьбу летом, — запротестовала девушка. — Или хотя бы поздней весной, когда всё цветёт, вокруг тепло и солнышко греет.