Испытание
Шрифт:
Вам удалось добиться высочайшего уровня социальной значимости за всю историю расы.
Награда: пассивная героическая способность «Обман времени».
Высшая мера социальной защиты общества – сохранение жизни наиболее ценного её представителя. Перезагрузка мира в момент, развитие которого привело к смерти носителя. Героическая способность, требующая принудительных затрат силы духа всех разумных локального сегмента.
Дополнительная награда: активная героическая способность «Сеятель».
Дает
Требует касания в течение трех секунд в момент установки.
Не чувствую ничего, хотя должен. Я опустошен так сильно, что мне не хватает духу даже вызвать Марту и поделиться с ней своими успехами. Вместо этого я смотрю на часы, потом оборачиваюсь и вижу напуганную Киру.
– Филя! Ты здоров? Все хорошо? – она трогает мой лоб. – Думала, ты уже не очнешься. Ты даже не дышал, но сердце билось, – шепчет сестра. – У тебя вылет через четыре часа. Да и мне пора в аэропорт. Ты будешь собираться? Едем вместе?
Я задаюсь еще одним вопросом, получаю ответ и киваю:
– Конечно. Собирать мне нечего, так что поехали. Заедем только в офис? Обзвони всех, пожалуйста. Пусть туда приедут Слава, Вероника, Кеша, Гена, Костя, Гриша, Марина… Еще Марк Яковлевич и Роза Львовна. Я хочу попрощаться.
До полуночи остается меньше получаса. Они решили поехать проводить меня в аэропорт. Все, кого я просил вернуться из дома в офис, чтобы установить им интерфейс. Прежде чем сделать это, я устроил короткую демонстрацию, только без сверхспособностей: показал только то, как я распознаю ложь. Как умею находить информацию, они уже и так знали. Потом объяснил, что такое интерфейс дополненной реальности и, включив «Убеждение», рассказал, что этот интерфейс из будущего, куда, собственно, я и направляюсь безвозвратно.
– Ну, ты в натуре, Фил… – только и молвил Сява.
– В натуре, ага, – передразнил я друга. – В общем, не пугайтесь. Система будет себя проявлять по-разному, исходя из ваших увлечений, но принцип её работы у всех вас будет такой же, как у меня. Используйте интерфейс во благо общества, и будете расти. Вероника, ты хотела стать выше ростом? У тебя будет такая возможность, если повысишь «Харизму», но не напирай на это – ты руководишь компанией, и для тебя не менее важны другие качества. Славка, вливай очки характеристик в интеллект, я серьезно. Гена, качай самодисциплину, а то занесет тебя в покерный клуб, начнешь читерить и получишь штраф системы… Ваши способности с наивысшим потенциалом в этом списке. Их развивайте в первую очередь…
– Меня сердечко беспокоит, – перебив, пожаловался старик-юрист и сразу взял быка за рога: – С вашей, как вы выражаетесь, системой в голове можно будет это как-то отсрочить?
– Вполне, Марк Яковлевич. Система будет подсказывать, что делать нужно и чего – категорически нельзя. На высоких уровнях социальной значимости вам будут доступны особые способности вплоть до полного оздоровления организма. Чем не стимул творить добро?
Кац, пожевав губами, хотел что-то сказать, передумал и махнул рукой:
– Будь что будет! Ставьте мне ваш
Я знал, что так и будет, – он вызовется первым. Знание всего, что хочешь, делает жизнь пресной.
– Неважно, кто будет первым. Я ставлю активацию системы на завтра на шесть утра. Хочу, чтобы вы морально подготовились, – это решение тоже было продиктовано знанием и соображениями о том, как сделать адаптацию к интерфейсу эффективней. – Проснетесь уже с интерфейсом. Поначалу могут быть проблемы со зрением, не пугайтесь…
Когда я установил интерфейс всем, включая Киру, повторил инструкции по освоению, мы спустились вниз и вышли на крыльцо. Народ расселся по машинам.
Сява, заметив вдали темнеющие силуэты Ягозы и Кецарика, подходит ко мне ближе, виновато опускает глаза и шепчет:
– Фил, подождете минуту? Я мужикам обещал денег дать взаймы…
– Пойдем вместе, попрощаюсь и с ними тоже. Все-таки Ягоза – мой наставник…
– Кто?
– Не бери в голову. Идем.
Ягоза, поняв, кто к ним идет вместе с Сявой, раскидывает руки и, чуть подогнув колени и подкинув блатных интонаций в голос, изображает Доцента:
– Какие люди! Филипп Олегович! Физкульт-привет!
– Игорь Валерьевич.
С ним и Кецариком мы обмениваемся рукопожатиям и парой ничего не значащих фраз, после чего Ягоза чешет подбородок и неловко переминается. Я понимаю, что он чувствует себя неловко, особенно его тяготит мое присутствие, ведь он не собирается возвращать деньги Славе. А я в его понимании такого не потерплю, и придется как-то изворачиваться и отдавать долг. В любом случае это не стоит моего внимания – мой друг переживет потерю пары тысяч рублей.
Кто-то из наших (Кира) нетерпеливо сигналит, напоминая о том, что пора ехать. Надо прощаться.
– Ладно, мужики, опаздываю на самолет. Дам вам напоследок один совет: завязывайте с бухлом и куревом, займитесь спортом и устройтесь на нормальную работу. Живите по совести, не по понятиям, чай не скоты. Удачи, братва!
Я прощаюсь с ними и иду в машину к Кире.
Оглянувшись, вижу, как Славка, почему-то воровато озираясь (боится, что Вероника узнает, как он разбазаривает семейный бюджет), передает ему несколько купюр и прощается.
Кира заводит машину, а я все никак не могу избавиться от дурацкой ухмылки. Завтра в шесть утра Ягоза с Кецариком начнут новую жизнь. Ведь я не только поставил им интерфейс, но еще и убедил их в том, в чем еще никто и никогда убедить их не мог.
Хорошо, что «Убеждение», благодаря повышенной силе духа, я могу использовать чаще, чем раз в сутки.
За завтраком токийского отеля, где поселилась Йована Савич, я занимаю место у окна на террасу. Меланхолично ем омлет, тост с ломтиком сыра, а потом пью кофе и жду. Я знаю, что она придет, как приходила сюда в одно и то же время – семь двадцать утра – на протяжении последних трех дней. Я любовался ею, не решаясь приблизиться, потому что знал, что подход будет неудачен. Слишком она целеустремлена и сосредоточена на турнире, чтобы отвлекаться на всякие глупости.