Испытай себя
Шрифт:
— — Тем не менее он захватил вас в качестве свидетеля. — Дун сделал паузу. — Предположим, он сам устроил ловушку, но все сорвалось? Предположим, вы были ему нужны для того, чтобы подтвердить попытку покушения на его жизнь?
— Абсурд.
Фамилия Гарри также не избежала вопросительного знака.
— Кто угнал его машину? — несколько агрессивно спросил я.
— Случайный воришка.
— Я этому не верю.
— Он вам нравится, — возразил Дун. — В отношении него у вас предвзятое мнение.
— Этот лист в вашем блокноте озаглавлен как «ДОВОДЫ КЕНДАЛА», — протестующе заметил я. — Мои доводы относительно
Он посмотрел в блокнот, пожал плечами и перечеркнул крестиком знак вопроса. Затем правее на той же строчке вновь поставил вопросительный знак.
— Мое предположение, — разъяснил он.
Я разочарованно улыбнулся и задумчиво спросил:
— Вы уже определили, когда была подстроена ловушка? Поднять доски, найти мраморные плитки, отпилить часть поддерживающего бруса — готов биться об заклад, что этот брус уже давно плавает где-нибудь в низовьях реки, — не забыть запереть входную дверь в док — все это в одночасье не сделаешь.
— А как вы сами думаете? — Дун явно не хотел выдавать каких-то профессиональных секретов.
— В любое время во вторник или в среду рано утром, — предположил я.
— Откуда эта уверенность?
— Пик всей этой публичной истерии, связанной с именем Гарри, приходился на понедельник, вторник и среду, но круг своего расследования вы начали расширять еще в воскресенье... и это могло не на шутку встревожить и испугать нашего подопечного. Сэм Ягер провел понедельник в своей плавучей резиденции, так как после травмы руки в результате падения с лошади не мог участвовать в скачках, но во вторник он вновь был в седле; в среду Сэм уже был в Эскоте, где совершил несколько заездов. Следовательно, весь день во вторник и все утро в среду эллинг пустовал, и туда мог забраться кто угодно.
Дун посмотрел на меня из-под полуопущенных век.
— Кое-кого мы забыли, — сказал он и внес фамилию Ягер в свой список.
Глава 17
— Ставьте крест, — посоветовал я. Дун покачал головой.
— Вы восхищены им и можете быть субъективны. Обдумав его слова, я ответил:
— Согласен, действительно, многое в нем меня восхищает. Я не перестаю восхищаться тем, как он держится в седле, с каким профессионализмом управляет лошадьми и выигрывает заезды. Он мужественный, всегда смотрит правде в глаза... — Я сделал паузу. — В графе «за» можете записать все то, что вы зафиксировали еще вчера: его способности к сооружению капканов и прекрасные возможности для этого.
— Продолжайте, — кивнул Дун.
— Я смотрю, вы начали активно разрабатывать его.
— Да, начал.
— Некоторое время он путался с Анжелой Брике л, — признался я. — И именно это обстоятельство приводит нас к огромному против.
— Не хотите ли вы сказать, что у него недостаточно раздражительности, решительности и физической силы, чтобы удушить девушку?
— Нет, не хочу, хотя и далек от мысли, что это сделал он. Я уверен, Сэм никогда бы не потащил ее в лес. Он сам говорил вам, что для подобного рода мероприятий он привозит на эллинг матрас. Если бы под влиянием какого-то мгновенного затмения он и совершил убийство, то это произошло бы там, а уж дальше — тело в реку и, как говорится, концы в воду, умнее не придумаешь. Дун слушал,
— А что, если он намеренно сделал это? Может быть, он предпочел избавиться от нее подальше от своих владений.
— Никогда не поверю, что Сэм будет кого-нибудь душить ради того, чтобы прикрыть свои грешки, — сказал я. — Здесь каждый знает, Сэм готов затащить в постель все, что шевелится. Если бы Анжела Брикел начала устраивать ему прилюдные сцены, то он лишь усмехнулся бы подобного рода скандалу.
Дун неодобрительно заметил:
— Все это отвратительно. — Видимо, он подумал о своих беззащитных дочерях.
— Далеко мы не продвинулись, — прокомментировал я, глядя на лист в блокноте. За исключением доводов в отношении Нолана, все остальные были помечены крестиком. — «Вряд ли это поможет», — подумал я.
Дун пару раз щелкнул пальцем по карандашу и в нижней части листа написал: «Льюис Эверард».
— Тяжелый случай, — вымолвил я.
— За и против, пожалуйста. Я вновь погрузился в размышления.
— Вначале против. Не думаю, что у него хватило бы смелости устроить ловушку, с другой стороны... нет сомнения... он умен и коварен. Маловероятно, что он мог пойти в лес с Анжелой Брикел. Не могу точно сказать почему, но, как мне кажется, он очень разборчив, особенно когда трезв.
— За? — напомнил мне Дун, когда я замолчал.
— Он часто напивается... Не знаю, клеился он к Анжеле Брикел в таком состоянии или нет.
— Но он знал ее.
— Возможно, и не только в библейском понимании этого слова.
— Сэр! — воскликнул Дун с притворным упреком.
— Ему, несомненно, доводилось ее видеть в дни скачек, — улыбнулся я. — Еще за: он великолепный лгун. Сам хвастался, что среди «всей этой честной компании» в лицедействе ему нет равных.
— В таком случае знак вопроса? — Карандаш Дуна дрожал над блокнотом.
Я медленно покачал головой:
— Доводы положительные. Вычеркните его фамилию. Ставьте крест.
— Ваша беда заключается в том, что вы не встречались с достаточным количеством убийц, — разочарованно проговорил Дун, просматривая колонку «против».
— Ни с одним, — согласился я. — Нолана Эверарда нельзя считать настоящим убийцей.
— И вы не способны распознать убийцу, даже если будете бродить вокруг него.
— Ваш список слишком короткий, — нашелся я.
— Это вам так кажется. — Он сложил блокнот, спрятал его в карман и поднялся: — Извините, мистер Кендал, что отнял у вас столько времени. Все ваши соображения будут учтены. Вы помогли мне уточнить многие детали. Теперь наше расследование будет продвигаться на более высоком уровне. В конечном счете мы одолеем эту загадку.
Наступила тишина, певучий беркширский акцент перестал звучать в моих ушах. Инспектор пожал мне руку и серой тенью удалился искать свои идиосинкразические подходы к поиску истины.
Некоторое время я провел в кресле, обдумывая то, что я сказал ему, и то, что он позволил себе сказать мне, и мне трудно было представить, что кто-то из моих новых друзей мог быть убийцей; даже в Нолане я не видел такого утонченного злодея. Здесь замешан кто-то другой, тот, о ком мы даже не подозреваем.
Остаток утра я посвятил работе над книгой, но дело продвигалось с трудом — я никак не мог сконцентрироваться.