Истории Раймона Седьмого

Степанова Татьяна Юрьевна

– Ты что, считаешь?– удивилась Маша,– зачем?

– Статистика, Марья, великая вещь!

– Мать вашу, хватит трындеть!– не выдержала Лариса,– ладно граф трепло, а ты, Маш! Новости расскажи ему!

– Какие новости?– я тут же навострил уши, и правда, чего это я? День же целый прошёл.

– Ты в курсе, что у Тамары Петровны сын ненормальный был? Умственно отсталый, и так далее?

– В курсе, а что?–

так, я кажется, понял, куда потерялся мужик по дороге.

– Так он вдруг стал абсолютно нормальным,– Лариса смотрела на меня во все глаза.

– Я понял,– я кивнул,– это он там был, и за меня хватался, вот…– я подсунул ей под нос свои красивые синяки. Они малость пожелтели по краям, но всё равно смотрелись офигенно.

– Ну, вот…– разочарованно протянула Лариса,– я то думала ты хоть удивишься, ладно– имена троих последних детей я знаю точно, вот с первыми двумя– проблема. Наверное нужно поискать какие-то архивы, кто учился в пятидесятых годах, или стариков поспрашивать, случай-то неординарный– мальчик в школе умер, должны были слухи пойти, сто процентов должны! А с девочкой что делать, не представляю…сто лет прошло, тут уж никаких очевидцев.

– Сто лет?– Дунька как-то насторожилась,– а может, кто из наших знает? У нас память длинная! Только там наших нету, там страшно, и не живёт никто.

– А где живёт?– поинтересовался я,– может рядом, может кто чего слышал, видел, помнит?

– Не знаю,– девочка смутилась,– надо поискать. Тут вот в доме есть, только мы как-то опасаемся…мы вроде как тут чужие.

– Не чужие, а мои!– строго поправил я,– так и говорите– живём в пятой квартире, графа Раймона родственники!

– А мы тебе родственники?

– А все люди– братья, ну, и сёстры соответственно. И нелюди тоже,– обрадовал их я.

– Тогда мы спросим!– девчонки сияли от радости. Я знал, что в доме есть «хозяин», да и как ему не быть– домик наш на шесть квартир был переделан из старинного особняка ещё до революции, и в этой самой двухкомнатной квартирке жило как минимум пять поколений моих предков. Когда-то ушлый «новый русский» пытался выкупить домик, но никто продавать свою жилплощадь не спешил, а потом этот товарищ и вовсе умом повредился…а всё почему? Потому, что договариваться не умел. Я-то тогда ещё маленький был, но кое– что запомнил. Кстати, вскоре после этого моя матушка вышла замуж и съехала к отчиму. Наверно тоже, договариваться не умела. А я всегда старался быть хорошим соседом. Даже когда у меня зависали весёлые студенческие компании, я всегда выключал «Раммштайн», если меня просили соседи…в час ночи, стоя с монтировкой наперевес на моём пороге.

История 20-я. Хорошее время суток.

Я залез в кладовку, насколько я помнил, там с незапамятных времён хранился хороший кусок дерматина, которого, по моим подсчётам, как раз должно было хватить на починку двери. Мне с трудом удалось отбиться от попыток уложить меня обратно на диван, но я справился. Вожделенный рулончик вскоре нашёлся, правда, не

совсем там, куда я его положил пару лет назад. Я достал линейку, и раскатав дерматин принялся за разметку. Выходило в аккурат.

Я разрезал дерматин, и прихватив коробку обойных гвоздей вышел на площадку, чинить дверь, пострадавшую в схватке с нёхом. Сверху неторопливо спускался старший по дому.

– Чинишь?

– Ага,– подтвердил я,– а как там на чердаке?

– Порядок на чердаке,– важно сказал он,– как и должно быть. А у тебя опять шалман?

– Да нет,– засмеялся я,– это сестрёнки мои, троюродные. У них дом сгорел, сироты. Приютил вот…и невеста моя.

– Ты смотри,– он покачал головой.– сам знаешь, дом у нас непростой. А дверь то кто тебе порезал?

– Да каб я знал,– я развёл руками,– ночью позапрошлой ломились какие-то. Я ж не дурак всем придуркам дверь открывать.

На площадку высунулась Акулька, увидела старшего, ойкнула и хотела спрятаться, но он её заметил.

– Здравствуйте, девушка!

– Здрассьте…– пробормотала Акулька, вся бойкость с неё мигом слетела.

– Это Акулина, сестра моя, младшая,– зачем-то пояснил я,– ещё Евдокия есть, она постарше малость.

– Ну, ладно,– он внимательно оглядел Акульку с ног до головы,– главное– не шуметь, и живите спокойно.

Повернулся и пошёл вниз по лестнице.

– Кто это?– шёпотом спросила Акулька.

– Старший по дому,– ответил я,– а что?

– Непростой он, вроде из наших, а не совсем,– она поёжилась,– хозяин…

– Чего?

– Вот его бы поспрошать, про старые времена-то! Наверно знает. А я тебя пришла звать чай пить. Маша говорит, тебе отдыхать надо.

– Ща, приду, я доделал почти.

Начерно дверь была почти готова– оставалось набить орнамент из декоративных гвоздиков, и прикрутить на неё номер квартиры и старинную медную табличку с надписью «Профъ. теологiи Натаниель Бирнъ». Честно, профессор Бирн в детстве представлялся мне каким-то пиратом, или разбойником, но потом бабушка показала мне фото вполне благообразного господина. Что поделать, детские мечты часто далеки от реальности.

Через полчаса, когда мне уже были готовы настучать по голове, я закончил свою работу. Результат меня устроил, и я со спокойной душой пошёл пить чай.

– Граф, совсем забыла сказать,– Лариса отхлебнула чай,– завтра ты, как штык, к десяти утра в школу, при полном параде. Педсовет будет, тебя коллективу покажут, чтоб, значит ,первого сентября народ не пугать.

– При полном параде?– я задумался, -блина… где-то была у меня рубашка белая. Или она была чёрная?