История Мародеров
Шрифт:
В коридор Сириус вышел одновременно с Джеймсом, и, обменявшись заговорщицкими улыбками, они поспешили покинуть вражескую территорию.
В гостиной они были встречены дружным вопросом:
– Ну что?
– Все запущено, - ухмыльнулся Джеймс.
– Эх, жаль, нельзя полюбоваться на их физиономии, когда иллюзия начнет действовать!
– И все-таки, я считаю - это нечестно, - произнесла Лили.
– А если среди ваших жертв есть невиновные?
– Лили, невиновные ничем не рискуют, - терпеливо объяснил Сириус.
– Вся штука в том, что иллюзия рассчитана именно на тех, кто связан с Волдемортом.
Полюбоваться на физиономии слизеринцев они смогли за завтраком. Те явились в Большой зал позже обычного и выглядели несколько… потрепано. Мародеры удовлетворенно переглянулись, не обращая внимания на подозрительные и откровенно злые взгляды от слизеринского стола.
Лили же внимательно изучала Северуса, который явно был в не менее потрепанных чувствах, чем его сокурсники. Значило ли это, что он тоже в числе этих поклонников Волдеморта? Верить в это не хотелось.
Глава 36
На Рождественские каникулы Сириус впервые (если не считать второго курса) не остался в Хогвартсе, отправившись к Джеймсу. На этот раз в вагоне они ехали целой шумной толпой, поскольку к четырем парням присоединились три девушки - Марлин, Лили и Алиса. Джеймс блаженствовал всю дорогу - Лили впервые согласилась ехать с ним в одном купе.
Алису на вокзале ждал сюрприз - помимо родителей ее пришел встречать Фрэнк. И с радостным возгласом она кинулась ему на шею.
– Ну, все, - весело прокомментировала Лили.
– Лиса для общества потеряна.
Все понимающе усмехнулись. Алиса и правда только махнула друзьям на прощание и сразу полностью переключилась на Фрэнка, забыв обо всем. А вот Лили пришла встретить только мама, поскольку отец был в тот день занят срочным делом на работе. Лили, заметив ее, улыбнулась и уже хотела пойти к ней, но она вдруг сама пошла дочери навстречу. С явным желанием познакомиться с друзьями Лили. Девушка представила всех по очереди, последним назвав Джеймса. Услышав его имя, мама лукаво улыбнулась и произнесла:
– О! Так это и есть тот самый Джеймс Поттер?
– Мам!
– Лили невольно покраснела.
Джеймс посмотрел на них обеих удивленно и заинтересовано, и глаза его при этом так и засияли. Хоть он и никак не прокомментировал заявление миссис Эванс, было видно, что ее слова его чрезвычайно обрадовали. И теперь Лили боялась, что он сделает какие-нибудь неправильные выводы.
Пока они беседовали, к ним подошли родители Джеймса и снова начались взаимные представления. Причем, услышав имя Лили, миссис Поттер отреагировала точь-в-точь, как только что миссис Эванс. Просто слово в слово:
– О! Так это и есть та самая Лили Эванс?
Теперь покраснел уже Джеймс. А Лили и не знала, что он умеет краснеть, а уж тем более так смущаться. Остальные, глядя на них, уже улыбались до ушей, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. А Лили и Джеймс усиленно смотрели в разные стороны и не менее усиленно игнорировали весело-заинтересованные взгляды родителей. Впрочем, миссис Поттер быстро переключилась на Марлин, похоже, заинтересовавшись ей не меньше чем Лили. Складывалось впечатление, что к Сириусу она относится как ко второму
Садясь с мамой в машину, Лили вдруг с удивлением поняла, что будет скучать по этой безбашенной компании. За эти несколько месяцев она успела по настоящему к ним привязаться. И теперь она не могла понять: то ли они так сильно изменились к шестому курсу, то ли она никогда не знала их настоящих.
Дома Лили ждал весьма неприятный сюрприз. Петунья начала встречаться с неким Верноном Дурслем, и он вместе со своей семьей был приглашен к Эвансам на праздник. Сообщив о чем, Туни сразу предупредила:
– Чтобы при них не было никаких разговоров о твоей ненормальности!
Лили только плечами пожала. Собственно она вообще могла бы не появляться на этом приеме и всем было бы только лучше. Но, увы, родители настояли, чтобы младшая дочь присутствовала. Похоже, Петунья серьезно собралась за этого Дурсля замуж и праздничный ужин должен был стать одновременно и чем-то вроде смотрин. В связи с этим она была взвинчена до предела и язвительна как никогда. И Лили предпочитала вовсе не попадаться ей на глаза. Так что вернувшись из церкви с праздничной службы, она принялась помогать маме готовить и накрывать на стол, благо Петунья от этого занятия уклонилась, весь вечер прокрутившись перед зеркалом, выбирая наряд и прическу. В итоге она появилась в красном пышном платье в рюшках и оборках, и с совершенно невообразимой прической на голове.
Когда же все, включая гостей, собрались за праздничным столом, Лили старалась держаться так, чтобы на нее поменьше обращали внимания, и не участвовать в разговорах. Впрочем, в основном говорили Дурсли, которые оказались людьми весьма неприятными как внешне, так и внутренне. Что старшее, что младшее поколение этой семьи были самодовольными снобами, хотя чем им гордиться Лили так и не поняла. А уж своей внешностью меньше всего - грузные и неповоротливые, все как один, даже молоденькая девушка - сестра Вернона. Сам Вернон, правда, в силу своей молодости выглядел пока просто несколько упитанным. Но стоило посмотреть на его отца, чтобы понять, каким громадным он будет в зрелом возрасте. Рядом с тощей Петуньей он и вовсе смотрелся весьма комично. Но сестра почему-то своим женихом была очень довольна. Она улыбалась и щебетала, время от времени предупреждающе посматривая на Лили. Нет, правильно говорят - любовь зла.
Разговор за столом шел в основном о политике, а точнее о том, как все ужасно в этой стране, и что власти никуда не годятся. Лили тихонько обреченно вздохнула - и так целый вечер! Тоска-а-а!
– А где учится ваша младшая дочь?
– вдруг спросила миссис Дурсль.
Петунья при этом вопросе заметно напряглась и бросила на сестру очередной убийственный взгляд. Но не успели родители ничего ответить, как в одно из окон гостиной раздался настойчивый стук. Дурсли испуганно подпрыгнули, а Лили встрепенулась и бросилась к окну. Ну, точно - на карнизе сидела до боли знакомая серая сова. Впервые в жизни Лили была ей рада.