История Мародеров
Шрифт:
Они закивали и тут же кинулись в палату. Выглядел Сириус ужасно - бледный, чуть ли не прозрачный, под глазами синяки, черты лица заострились. Марлин закусила губу, чтобы снова не разрыдаться. Лили судорожно вздохнула и прижала ладонь к губам. У парней сжались кулаки, а Джеймс аж зубами скрипнул.
Мадам Помфри сделала им знак, чтобы садились, и велела вести себя очень тихо. Впрочем, последнее предупреждение было излишним - они и так потрясенно молчали. Чувство было, что сидишь у постели умирающего. Но Дамблдор сказал, что жизнь Сириуса вне опасности, и это утешало.
Так они и сидели, и тревожное молчание,
За окном уже совсем стемнело, когда Сириус пошевелился и открыл глаза. Все тут же подпрыгнули, словно подброшенные пружиной, и столпились у его кровати. Оглядев их встревоженные лица, Сириус чуть нахмурился, видимо, пытаясь понять, что он здесь делает. Никто не успел ничего сказать, как в палате появилась мадам Помфри, которая отогнала посетителей, осмотрела больного, заставила его выпить какое-то зелье и деловито спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, - отозвался Сириус.
Медсестра кивнула, еще что-то проверила и объявила:
– Придется тебе побыть здесь, по крайней мере, неделю.
– Как неделю?!
– тут же вскинулся Сириус.
– У нас матч послезавтра!
– Молодой человек!
– сурово отрезала мадам Помфри.
– Ты чудом избежал смерти - еще чуть-чуть и даже Дамблдор не смог бы тебе помочь.
Сириус открыл рот, чтобы начать спорить, но Джеймс его опередил:
– Я договорюсь, чтобы матч перенесли. Уверен, профессор МакГонагалл согласится.
Сириус сердито сверкнул глазами - оставаться в Больничном крыле ему явно не хотелось - но возражать больше не стал. Как только мадам Помфри оставила их, Джеймс первым делом спросил:
– Кто это сделал?
Сириус задумчиво глянул на него, перевел взгляд на Лили и совершенно неожиданно ответил:
– Не знаю. Я не успел его разглядеть.
Марлин прищурилась. Почему-то у нее было стойкое ощущение, что он говорит неправду. Но вот зачем? Никогда прежде Сириус не лгал друзьям. А потом вспомнила этот взгляд - на Джеймса, на Лили - и поняла. Снейп! Зная, что Джеймс сейчас горит жаждой мести, Сириус, похоже, не захотел портить его отношения с Лили, которые только-только начали налаживаться. Судя по выражению лица Ремуса, он пришел к такому же выводу. Питер не разбираясь, поверил на слово. Лили не настолько хорошо знала Сириуса, чтобы почувствовать недосказанность. А вот Джеймс с одной стороны почувствовал что-то неправильное, но с другой стороны привыкший абсолютно доверять другу и к тому же сам слишком прямолинейный, в его словах не усомнился. Он только вздохнул разочарованно и взлохматил себе волосы.
– Сволочи!
– зло процедил он.
– Думают, если ты сбежал из дома, то им теперь все можно!
– и, подумав, решительно добавил.
– Надо бы им устроить что-нибудь эдакое, чтобы впредь не повадно было.
– Джеймс!
– возмутилась Лили.
– Что?! Скажи еще, они не заслужили!
Джеймс сейчас уже не способен был реагировать на недовольство Лили, целиком захваченный пережитым только что страхом за друга и желанием отомстить за него. Ведь разругается с ней сейчас, будет потом жалеть. Марлин уже хотела вмешаться, но Лили вдруг
– Может, ты и прав…
На несколько секунд воцарилась пораженная тишина. Лили нервно передернула плечами, не поднимая взгляда.
– Давайте только без членовредительства, - вставил Ремус.
– Ну что ты, Лунатик!
– в один голос протянули Джеймс и Сириус, ухмыльнувшись друг другу и состроив невинные физиономии в стиле «Да чтобы мы?! Да никогда!»
Марлин хмыкнула, Ремус страдальчески возвел глаза к небу (ну, ладно, к потолку), Питер предвкушающее потер руки, а Лили вдруг улыбнулась едва заметно и, как бы между прочим, заметила:
– И как ты с ними справляешься, Рем? Не постигаю…
Планирование демарша против Слизерина длилось все время, что Сириус провел в Больничном крыле. А потом операция была отложена из-за квиддичного матча.
В результате длительных совещаний был составлен план мести. Решено было заколдовать спальни шестого-седьмого курса, поскольку те, что младше, вряд ли могли использовать заклинание подобное тому, которым едва не убили Сириуса. Так как операция была довольно сложная, подготовка к ней заняла немало времени. К тому же надо было еще подслушать пароль в Слизеринскую гостиную.
И вот, когда все было готово, поздно ночью Джеймс и Сириус под мантией-невидимкой отправились на дело. Остальные ждали их в гриффиндорской башне. Осталась ждать даже Лили, которая заметно нервничала, хоть и скрывала это; и даже Алиса, которую проинформировали о великом плане.
Оказавшись в слизеринской гостиной, Джеймс и Сириус огляделись и тихонько поднялись по лестнице к спальням. При свете Люмоса из темноты выплывали двери с табличками: «1 курс», «2 курс»… И вот, наконец, нужные двери. Переглянувшись, парни разделились - Джеймс направился в спальню седьмого курса, Сириус - шестого.
Осторожно зайдя в комнату, предварительно погасив свет на палочке, Сириус огляделся и прислушался. Со всех четырех кроватей раздавалось размеренное спокойное дыхание - все спали. Сириус довольно ухмыльнулся и начал накладывать чары. План состоял в использовании иллюзий. Одна из них представляла собой Волдеморта, который своим фирменным холодным тоном заявлял:
– До меня дошли сведения, что вы переметнулись к маглолюбцу Дамблдору. Вы знаете, что я не прощаю предательства?..
Сделано это было с расчетом на то, что старшекурсники Слизерина либо уже Пожиратели, либо готовятся ими стать. В ответ на такое обвинение они должны либо начать оправдываться, либо решить, что это боггарт и применить Ридикулус. А когда заклинение не подействует, опять же начать оправдываться. И следующей репликой иллюзорного Волдеморта была:
– Не пытайтесь меня обмануть! Круцио!
Тут они инстинктивно должны отшатнуться и поскользнуться на ставшем ледяным полу. А, проехавшись к противоположной стене, наткнуться на иллюзорного Дамблдора, который в отличие от настоящего директора, выглядел не менее грозно, чем его оппонент, и громовым голосом возвещал:
– Как вы могли предать то, чему вас учили в этих стенах? С этого дня вы исключены из Хогвартса! Таким место в Азкабане!
Пока не слишком быстро со сна соображающие слизеринцы, разберутся, что к чему, нервное потрясение им обеспечено. И все это веселье активизировалось от первого произнесенного вслух слова.