Иту - Шаа
Шрифт:
– Огнеметчики, зажечь к чертовой матери эти кусты!
Расчет ранцевого огнемета появился из-за спины капитана и, усиленно петляя и пригибаясь, выдвинулся на поляну.
– Пулеметчики, прикройте огнемет!
– перекрывая шум перестрелки, рявкнул Галеев.
Капитан наблюдал в свой бинокль проклятые кусты, огрызающиеся яростным огнем. Внезапно, от них, в сторону его наблюдательного пункта, ударил длинный язык пламени.
Ротный опустил бинокль, и с изумлением увидел, как его огнеметчики катались по траве, охваченные
– Пулеметчики! Мать вашу!
– страшно закричал Галеев.
Но пулеметные расчеты лежали мертвыми возле своих пулеметов.
С несчастным командиром практически уничтоженной роты сделалась истерика.
– Гра-на-то-мет!!!
Автоматический гранатомет ответил гулкой очередью, плюя противопехотные гранаты в сторону неуязвимого противника. Но тут же позиции гранатометчиков и наблюдательный пункт капитана покрылись черными столбами многочисленных взрывов.
Навешенные наконец-то на свое место двери в домик участкового шерифа распахнулись и в них показался майор Волков. Он что-то жевал и на ходу утирал рот. Канонада боя продолжала громыхать в полную силу.
Невдалеке от домика участкового шерифа приткнулся открытый "УАЗ" с передвижной армейской радиостанцией. Около него стоял долговязый белобрысый командир радиостанции с сержантскими лычками на погонах, и покорно склонив голову со сползшими на шею наушниками, слушал ругающегося майора Лутченко.
– Ублюдок, что значит - нет связи?!
– размахивал пистолетом у носа подчиненного разгневанный командир батальона.
– Расстреляю без всякого трибунала!
Начальник следственной комиссии немедленно подошел к армейской радиостанции и, на правах старшего, бодро осведомился:
– Проблемы?
Лутченко перевел на милиционера бешенные от злости глаза и раздраженно ответил:
– Этот олух потерял связь с ротами. Кок теперь прикажете руководить операцией?
– В чем дело, сержант?
– спросил Волков у командира радиостанции.
– Господин майор, разрешите доложить, - бойко зарапортовал связист, противник применил мощные средства радиоподавления. Наладить связь не представляется возможным.
Начальник следственной комиссии обратился к командиру батальона:
– Что у вас взамен?
– Условные серии сигнальными ракетами.
Над островом одна за другой взлетели три красные ракеты. Это был сигнал к отходу на прежние позиции.
Волков и Лутченко вернулись в кабинет участкового шерифа. Настроение у них было подавленное. Командир гвардейцев тупо уставился на карту, расстеленную на рабочем столе, не двигаясь с места. Начальник следственной комиссии, засунув руки в карманы брюк, смотрел в окно и что-то тихо насвистывал. Он ждал. Должны же, в конце концов, быть и какие-нибудь обнадеживающие новости!
Внезапно стрельба стихла. В кабинет вбежал командир передвижной радиостанции и, позабыв на радостях субординацию,
– Связь восстановлена!
Волков удовлетворенно кивнул и распорядился:
– Продолжайте поддерживать устойчивую связь. Головой отвечаете.
Потом он обратился к потерявшему первоначальный лоск офицеру президентской гвардии:
– Господин майор, я думаю, надо собрать остатки рот в один кулак и ждать подкреплений.
Лутченко молча кивнул и вместе со связистом вышел из помещения.
Начальник следственной комиссии снял трубку радиотелефона и сказал в нее:
– Три девятки, здесь три семерки. Дайте, пожалуйста, первого.
И после небольшой паузы.
– Здравствуйте, господин начальник управления.
На берегу лесного ручья с топкими берегами, на мшистом стволе поваленного дерева сидела ученая-этнограф и доедала сэндвич. Стрельба на острове затихла. Покончив с едой, она сняла с пояса фляжку с водой и попробовала отпить из нее, фляжка оказалась пустой.
Маша перевернула ее горлышком вниз. Ничего Томимая жаждой путешественница, держа в одной руне фляжку, а другой, поддерживая равновесие, попыталась наполнить ее из ручья, осторожно ступая по топкому берегу. И тут она провалилась по колени в хитро замаскированную трясину.
Женщина сделала попытку высвободить из жидкой грязи по очереди вначале одну ногу, а затем вторую, но в результате провалилась по пояс.
Она потянулась к вроде бы так близко растущим кустам, и очутилась в трясине по грудь. На лице неосторожной путешественницы появилась испуганная гримаса, и она громко закричала:
– На помощь!
В ответ лесное молчание, только какая-то птичка испуганно свистнула и вспорхнула с ветки куста, к которой тянулась несчастная женщина.
Маша была уже по горло в грязи. Она отчаянно кричала:
– Тим, на помощь! Спаси меня!
И вдруг. О, чудо!
Она увидела перед собой Тимофея, который протягивал ей руки и говорил ласково и ободряюще:
– Я здесь, маленький. Давай обе руки.
Погибающая путешественница не обратила внимания, что с лица ее спасителя почему-то сошли все следы побоев, и оно как бы светилось каким-то особенным внутренним светом.
Беглый подозреваемый ухватился за протянутые руки женщины и потащил их на себя. Трясина жирно чавкнула и нехотя отпустила свою жертву.
Перепачканная с ног до головы черной жижей ученая-этнограф стояла на четвереньках возле злополучного ручья и тихо плакала.
– Тим, миленький, Тим...
Она подняла голову и увидела, что рядом никого не было. Женщина неловко вскочила на ноги и вновь закричала:
– Тимофей, где ты?! Тим, отзовись!
Лес возвратил ей негромкое эхо - и-ись!
Маша опустилась на колени и жалобно протянула:
– Ти-им...
Волков разговаривал по радиотелефону в кабинете участкового шерифа. Он был там один.