Иванов.ru

Бажанов Олег Иванович

— А ты красивая! — выдохнул он, не решаясь подняться из воды.

— Уже говорил. Вставай, не стесняйся. Что я, мужиков голых не видела? — Лена по-хозяйски намыливала мочалку.

— И где это, интересно знать, ты их видела? — Иванов с подозрением прищурился на супругу.

— В морге! — парировала та. — Поднимайся!

— Ну, спасибо! Вот сравнила! — Иванов медленно встал в ванной. Что ему оставалось делать? Сейчас он был наполовину беспомощным, и материнская забота жены была очень своевременной.

Лена стала легко

тереть ему спину мочалкой. В тех местах, где проступали синяки, она останавливалась и прикладывала ладонь, и Иванов чувствовал, будто её нежная рука забирает часть боли. Когда она дошла до самого больного места на груди, Иванов перехватил руку жены и ласково сжал кончики пальцев. Она отняла их не сразу. Потом спросила:

— Может, надо потуже перевязать грудь?

— Нет. Такой перелом сам заживет, — заверил Иванов, глядя супруге в глаза. — Хорошая ты у меня.

— Все-таки я думаю, что тебе нужно показаться специалисту, — улыбнулась Лена.

— Ленка, если я ещё жив, значит, всё в порядке, — возразил Иванов, укладываясь обратно в ванну по самую шею. — Специалист у нас ты.

После ванны Иванову в постель был подан чай. Потом — перевязка и обещанный массаж. Супруга, действительно, умела его делать.

После ванной и массажа Иванов почувствовал себя гораздо лучше. Он лежал и млел в гостиной на разложенном диване и, глядя на сидевшую рядом в распахнутом халате разгоряченную после массажа жену, ощущал прилив страстной благодарности ей за всё. Иванов взял её пальцы и ласково поцеловал их.

— Спасибо тебе, — тихо произнёс Иванов.

— Выздоравливай, — Лена по-матерински погладила его по голове.

Когда после госпиталя три года назад Лена неожиданно появилась в его жизни, Иванов снова обрёл смысл своего существования. И с тех пор всегда, когда Лена была рядом, она притягивала его ощущением чего-то светлого, чистого и надёжного. Рядом с ней Иванов обретал веру в хорошее.

Послышалось лёгкое шлёпанье босых ног по полу, и на пороге спальни появилось пухленькое двухгодовалое создание в пижаме и с распущенными русыми волосами.

— Привет, Натали! — Иванов почувствовал прилив радости, который он всегда испытывал при виде дочурки. — Долго же ты позволяешь себе спать!

— Пливет, — протирая кулачком заспанные глаза, проворчало милое видение в пижаме, совсем не выговаривавшее букву «р». — Пап, у тебя головка болит?

— Да, понимаешь, ударился вот… — стал оправдываться Иванов.

— Ты чего там босиком?! — прикрикнула на дочку жена. — Полы холодные. Давай быстро к нам!

Ребёнок с радостью кинулся на кровать к родителям, и Иванов предусмотрительно посторонился. Наташка, устроившись между папой и мамой, потрогала пальчиками свежие бинты на голове отца и заботливо поинтересовалась:

— Болит?

— Уже нет, — улыбнулся Иванов и поцеловал дочку в пухленькую щеку.

— Колючий! — скукожилась Наташка.

— А хочешь, я тебе «козу»

сделаю? — Иванов нацелил на Наташкин пупок два расставленных пальца. — Коза, коза…

Дочь, прижавшись к матери, залилась в счастливом смехе.

— Иванов, ты мне друг? — прервала их идиллию Лена.

— Друг, — занимаясь с ребёнком, ответил Иванов.

— Тогда скажи, я тебе нужна?

— Ты мне нужна, — растягивая слова, подтвердил Иванов и весело посмотрел на жену.

Уловив в её взгляде лёгкое недоверие, он повторил громче:

— Ты мне очень нужна, Ленка!

— Скажи, что ты меня любишь?

— Люблю, — Иванов старался казаться серьёзным.

— С выражением скажи!

Иванов перевёл взгляд на дочь:

— Наташа, маме от нас нужно, чтобы мы о ней никогда не забывали. Давай скажем маме, что мы её любим.

— Давай, — согласилась дочка.

— Ма-ама, мы тебя лю-юбим! — нараспев протянул Иванов. Наташка не успела сложить все слова в предложение, и у неё получилось только «Мама» и «любим».

— Скажи так, чтобы я поверила! — настаивала жена, упрямо глядя на Иванова.

— Ленка, я тебя очень люблю! — закричал Иванов почти во весь голос.

— И я люблю! — постаралась не отстать на этот раз Наташка.

— И я вас очень люблю! — засмеялась Лена и стала целовать дочь.

— Так, я не понял, что тебе было нужно-то? — Иванов, изобразив на лице возмущение, обнял жену здоровой рукой и стал оттаскивать её от Наташки.

— Не уезжай больше от нас никогда! — между игривыми поцелуями, предназначаемыми дочери, попросила Лена.

— Эй-эй, там… Поаккуратнее с вашей любовью! — продолжал возмущаться Иванов. — Почему никто не целует меня? Я вам что, совсем не нужен? — он старался «ревновать» очень натурально. — Прошу соблюдать субординацию! Кто в доме хозяин?

— Я! — осыпая поцелуями шею и плечи барахтающейся Наташки, воскликнула Лена.

— Ответ не принимается! — строго произнёс Иванов. — Попробуем ещё раз. Кто здесь главный?

— Я! — игриво уворачиваясь от маминых поцелуев, заливалась смехом Наташка.

— Правильно! — ничего не смог возразить на это Иванов. — Тогда скажи, дочка: а кто у нас заместитель папы по хозяйственной части?

— Мама! — без подготовки выпалила Наташка.

— Тоже правильно! — засмеялся довольный Иванов.

— Поняла! Это значит, что мне надо идти кормить мою драгоценнейшую дочь и готовить вам обед, мой светлейший господин! — со смехом подхватила супруга и, легко увернувшись от мужниного шлепка, соскочила с дивана и быстро пошла на кухню. — Феодалы! Рабовладельцы!

— Без халата тебе лучше! — Иванов блаженно улыбнулся вслед жене и осторожно взял на руки барахтающую ногами дочку.

Пока супруга хозяйничала, Иванов, обложив сидящую на кровати Наташку куклами, включил телевизор на местном канале и поудобнее улегся рядом с играющей дочерью. Он ждал программу новостей.