Избавитель

Головачев Василий Васильевич

— Я в вашем распоряжении, Избавитель.

— Привет, — сказал Ростислав, поборов внутреннюю дрожь. — Рады тебя видеть. Научил бы и нас перемещаться по Шаданакару так же свободно.

— Это не в моей власти, защитник. — Волк Волков раскрыл зубастую пасть, вывалил длинный розовый язык. — Пространство хронов для меня — естественная среда обитания, как для вас — поле, дом, лес, поверхность планет. Избавитель скоро научится этому процессу.

— А ты случайно не родственник Суубха Сеттутепа? — озарило вдруг Ростислава. — Есть такой нехилый динозавр на Айгюптосе, в хроне Зу-л-Кифла.

— В

какой-то степени он действительно мой дальний родственник, — ответил Вольх. — Как принято говорить у людей: седьмая вода на киселе. Как-нибудь мы побеседуем на эту тему. Я гляжу, Сеттутеп беседовал с вами и снял кое-какие блоки. Почаще заглядывайте внутрь себя, защитник, у вас теперь есть свой канал связи с эйдосом.

— Ты имеешь в виду…

— Общее информационное поле Шаданакара, его хроники.

— Но я ничего особого не ощущаю…

— Так вы еще и не пытались входить в «саммай». [11] Попробуйте на досуге, у вас должно получиться. Ведь о моем родстве с Суубха вы догадались именно с подачи потенциального резерва.

11

Саммай — состояние мистического озарения.

— Я, конечно, попытаюсь… если это не шутка. Мне бы найти учителя… Кстати, дружище, не мог бы ты доставить сюда отца Димки… э-э, Избавителя, и его оруженосца? Они отстали от нас на Земле…

— Во-первых, это невозможно, так как их нет на Земле, и я не знаю, где они находятся в настоящий момент. Во-вторых, вашу миссию лучше выполнять незаметно и тихо, все вместе вы встряхнете «мыльную пену» Веера, и вас вычислят слуги Уицраора. А он существо ревнивое и не потерпит появления претендента на престол Господина Шаданакара. Тем более что процесс еще можно остановить.

— Какой процесс?

— Избавитель — это не личность, а явление, процесс. Седьмому, точнее, матрице Посланника, удалось сохранить в тайне начало процесса, то есть рождение сына, однако чем дальше, тем труднее будет сохранять эту тайну, пока Избавитель не войдет в полную силу. На вас лежит очень большая ответственность, защитник.

— Уже начинаю понимать, — проворчал Светлов. — К сожалению, я всего лишь самый обычный человек.

— Уже не обычный, — «улыбнулся» Волк Волков. — Обычного человека защитником не выбирают, обычный человек — это мещанин, обыватель, пользователь, юзер, как говорят земляне, гордо роющиеся в помойке Интернета. Человек ординарный — раб своих желаний и амбиций, закрывающий глаза на любой произвол, если он способствует высокому уровню его потребления. Человек обычный тщеславен, невежественен, груб, злобен, лжив, агрессивен. Вы же, несмотря на опыт профи спецназа, человек творческий и способны ощутить чужую беду и боль и не ищете выгоды, а это уже иной уровень разума.

— Спасибо…

— Не за что, защитник, я всего лишь констатирую факт. Садитесь на меня, я отвезу вас туда, куда вы направляетесь.

Ростислав кинул вопросительный взгляд на Будимира. Сын Сухова

виновато улыбнулся.

— Я уже сказал ему… мысленно…

— Какие претензии? Но прежде всего нам надо будет завернуть к Русской Оселе за мечом.

— Он знает.

— Тогда поехали.

Ростислав поднял с земли тяжелый узелок с глазом василиска, размышляя, как бы его закрепить на комбинезоне. Волк Волков нюхнул воздух, сузил холодно вспыхнувшие глаза.

— Чую запертую силу… Что это у вас, защитник? Уж не перо ли Стаха?

— Нет, это кырт, подарок лесовика. Он уверяет, что глаз василиска еще не разрядился полностью и может сгодиться в качестве оружия.

— Опасная вещь! Будьте осторожны с ней.

Ростислав подвесил узелок с кыртом на поясе, чтобы он не мешал при ходьбе, путешественники влезли на спину Вольха, и гигантский зверь пустился бежать мягкой рысью, сразу оставив позади лес, болото, Дикое поле и Чертово Кладбище с угрюмыми черными пальцами могильников.

Вскоре на горизонте над лесом показалась округлая вершина Сиян-горы с цепочкой камней, издали напоминавших мегалиты Стоунхенджа. Вольх свернул левее, прибавил ходу, обходя очередное болотце, и выскочил на берег небольшой речки, за которой начиналось неровное — колдобина на колдобине — серое поле с редкими куртинами бурого мха и кучами камней и бревен. Очевидно, это и была Русская Оселя, вернее, то, что от нее осталось.

Вольх остановился.

— Теперь ваша очередь, Избавитель. Я чую, что меч ваш здесь, но вы найдете его быстрее.

Будимир повертел головой, разглядывая развалины поселения, показал пальцем:

— Там…

Они спрыгнули с присевшего на лапы Волка Волков, и мальчик направился к огромному каменному столбу, вросшему в землю. У столба было квадратное основание, скругленные углы и слегка скошенная вершина. Чем-то этот камень напоминал долото.

Будимир обошел его кругом, дотронулся до шершавой, в ямках и бороздах поверхности столба, постоял несколько секунд, глядя как бы внутрь камня.

— Он здесь… под ним… надо отодвинуть.

— Позвольте, я вам помогу, — приблизился Вольх.

Обнюхав каменное «долото», он толкнул его лапой и без видимых усилий повалил набок, выгребая нижней частью каменного монумента как экскаваторным ковшом гору земли и мелких камней. Что-то блеснуло на верху кучи земли.

Зверь снова понюхал воздух, сдал назад.

— Не нравится мне эта металлическая заноза. Люди — мастера по части изготовления смертоносных вещей. Пожалуй, вы — единственные существа в обозримой части Шаданакара, достигшие в этом творческом процессе совершенства.

— Зато мы полны оптимизма, — пробормотал Ростислав, вытаскивая из груды вывороченной земли меч с голубовато-дымчатым лезвием, совершенно чистым, не запятнанным ни ржавчиной, ни кровью, ни грязью. Меч был прямым, обоюдоострым, с двумя долами и рунной вязью у рукояти. Вглядевшись, Ростислав прочитал:

— «Сиян… обереги… правь…» Это и есть меч «коси-трава»? Хорошенькая слава у этого ножичка. А что значит — Сиян? Имя мастера?

— Имя меча, — сказал Будимир.

— Откуда ты знаешь?