Избавитель
Шрифт:
Ростислав с интересом погладил рукой густую траву с красивой резной стрелкой, более темной в основании стебля. Трава тянулась к стене монолита и создавала впечатление печали.
— Плакун-трава, — сказал Будимир, отвечая на безмолвный вопрос спутника. — Пока она цветет, Святогор не умрет.
— А разве он не умер?
— Он заколдован.
— Так расколдуй его, и дело с концом. Сеттутеп то же самое советовал. Старик сам найдет свой меч и поможет нам.
Мальчик виновато качнул головой.
— У меня не получится. Заклятие Гиибели
— То было давно и неправда, как говорится. Тебя назвали Избавителем, а это значит, что ты можешь. Кстати, не слишком ли мы близко стоим от гроба? Что-то мне не по себе. Не сработает ли заклятие, замуровывая нас в стену гроба?
— Гроб и есть заклятие, просто мы его так представляем. Этот черный камень — вовсе не камень и вообще не какой-либо материал, а особое поле.
Ростислав с недоумением посмотрел на угрюмую черную стену, нависшую над головой.
— Она выглядит как базальтовая плита… и эти борозды… будто ее долбили секирой… это как понимать?
— Многие пытались нейтрализовать повеление Гиибели, борозды — следы воздействия на структуру заклятия.
— Тогда понятно… И все-таки мне кажется, ты бы смог расколдовать старика.
— Он не старик.
— А кто же? Старуха, что ли?
— Когда Святогора заманил в ловушку Гиибель, ему исполнилось всего пятьдесят лет. А год на Олирне почти равен земному.
— Действительно, пятьдесят лет — не деньги. Я этого не знал. В былинах он гораздо старше. Как же получилось, что такого силача и кудесника смогли обмануть какие-то пришлые твари?
— Один из них был его учеником и другом, пока в него не вселилась «проекция» Великого игвы. После этого он завлек Святогора в ловушку, где в очень красивом замке его ждала еще одна «проекция» Гиибели — в виде богини любви Дивы. Святогор не смог вовремя вычислить подставу, вошел в замок, и тот превратился в гроб.
— Земная былина отличается от этой истории. Ее тебе отец рассказал?
— Дядя Толя.
— Кто же был здесь другом Святогора? В былине — г Илья Муромец.
— Здесь тоже Илия, но — Карачаровец. Вместо города Мурома на Олирне существовало селение Карачаров Мор, знаменитое своими разбойниками и грабителями. Их называли иззрами — богоборцами. Илия Карачаров тоже был разбойником, потом постарел и решил завладеть силой Святогора.
— Остальное понятно. У нас на Земле тоже есть народец, славящийся своей борьбой с Богом. Все-таки как же сильно перекликаются варианты истории, реализованные в разных хронах Веера! Может быть, где-то существует мир, в котором Святогор жив?
— Если бы такой хрон существовал, папа бы знал…
— Грустно все это. Однако нам пора подумать о ночлеге. Мы уже почти сутки на ногах.
— Я не устал…
— Зато я притомился. Поскольку меча здесь нет, я предлагаю найти более или менее спокойное местечко, поспать, а утром позовем Вольха,
Будимир неопределенно дернул плечом, не то соглашаясь с решением старшего, не то собираясь возразить.
— Я попробую…
— Что?
— Разбудить Святогора.
Ростислав хмыкнул, внимательно осмотрел побледневшее лицо мальчишки с тенями под глазами и заострившимся носом.
— Сил хватит?
Тот же неопределенный жест.
— Хорошо, попытайся, только не переусердствуй. На-ка вот глотни Живиного чая, авось поспособствует процессу.
Будимир послушно сделал два глотка напитка. Глаза его заблестели.
— Отойдите подальше, дядя Слава. Столкновение сил может сильно сдвинуть физические законы в этом месте, что в первую очередь отразится на нервной системе.
— Сдвинуть, — улыбнулся Ростислав. — А на тебя этот сдвиг разве не повлияет?
— Я в этот момент буду находиться в состоянии процесса, — улыбнулся в ответ мальчик. — Сдвиг мне не страшен.
— На всякий случай обеспечь себе путь отступления, от этого часто зависела моя жизнь, когда я еще служил в… особом отделе.
Ростислав сжал худенькое плечо парня и направился к скальному бугру в сотне метров от черного монолита, напоминавшему баранью голову. Влез на вершину, нашел глазами фигурку мальчишки под стеной гроба Святогора. Затаил дыхание.
Некоторое время ничего не происходило. Все так же светило низкое сплющенное солнце, освещая восточные склоны гор и скал, все так же по небу неторопливо ползли сиренево-серебристые полосы облаков, вокруг продолжала чего-то ждать великая тишина заколдованного края.
Затем что-то изменилось.
Воздух странно загустел и завибрировал.
Из ям и ложбин поднялся прозрачный серый туман.
По горам раскатился низкий подземный гул.
Скала под ногами Ростислава задрожала, покрылась сетью мелких трещин. Узелок с кыртом на поясе комбинезона дернулся, как живой. Амулет Миха в кармане стал горячим, предупреждая хозяина об опасности, хотя и сам Светлов теперь достаточно остро и быстро реагировал на проявление магических сил. Откуда-то в памяти всплыла странная молитва, половину слов которой Ростислав не знал:
«Смертию на врази гредешеши, а тоя бияшеши мещем твое-ма… а то бысте сила тва на нъ поля о плоднящи а гръм…»
Это заговорила память предков-русичей, живших в те времена, когда Землей управляли колдуны, ведьмы, волхвы и маги.
Впрочем, о своем открытии Ростислав тут же забыл, поглощенный созерцанием происходивших в природе изменений. Противоборство сил — Будимировой и гроба-заклятия Святогора — продолжалось, порождая удивительные световые, звуковые и видеоэффекты, завораживающие взор.