Избранное
Шрифт:
Итак, есть Пресвятая Троица: Отец, Сын и Дух Святой. Клавдий[250], один из толкователей Священного Писания, в книге, где он полемизирует с ересью, согласно которой Бог бесчувственен и не испытывает сострадания, утверждает, что «Платон благодаря похвальному дерзновению и удивительному гению исследовал, нашел и описал три Лица Бога: Бога Отца, а также Ум, или Разумение Отца, и их взаимную Любовь». И он не только учил о том, что Бог в высшей степени един, троичен и неделим, но и доказывал, что это так. И это ясно из его книги О Божественных вещах. И Порфирий, как говорит Августин в 29-й главе X книги О Граде Божием, провозглашал, что есть Отец и его Сын, которого он именует Разумом и Умом Отца, и среднее между ними, которое, как говорит Августин, мы можем, по нашему мнению, назвать Святым Духом, хотя Порфирий по своему обыкновению называет их тремя богами, и далее если он использует неточные слова, видит, однако, чего следует держаться. И в той же книге, в 32-й главе, Августин говорит о некоем философе-платонике, чье имя он не сообщает, который признавал начало Евангелия от Иоанна вплоть до того места, где говорится о воплощении Христа, а в этом начале явно присутствует различие Божественных лиц. И Августин в 36-й и 37-й главе X книги О Граде Божием утверждает, что Порфирий говорил
Итак, я утверждаю, что Бог обладает бесконечным могуществом, а бесконечное могущество способно к бесконечному действию, следовательно, от Бога может произойти нечто бесконечное, но не иное по сущности, поскольку в противном случае могло бы быть много богов, что противоречит показанному в разделе, посвященном математике, следовательно, надлежит, чтобы рожденное Богом было Богом (поскольку Бог имеет сущность порождающего), но отличным по Лицу. И поскольку это рожденное обладает бесконечным могуществом, поскольку есть бесконечное благо, то может произвести бесконечное. Следовательно, может произвести иное Лицо. Но тогда либо это же Лицо происходит и от Отца, и тогда Дух Святой исходит и от того, и от другого, либо Оно исходит только от Сына, и тогда Оно не достигает Отца, и в этом случае не будет тесной связи [между Отцом и Сыном], и в Божественном не будет полного согласия, что противоречит разуму. Также не сможет быть и равной любви, поскольку в этом случае Отец будет больше любить Сына, нежели Духа Святого, поскольку порождает Сына, но не производит Духа Святого. Но поскольку Дух Святой есть Бог, ибо Он имеет Божественную сущность, следует, что Ему полагается бесконечная любовь, а потому Отец будет любить Его бесконечной любовью, как и Сына. И также, поскольку любовь Отца может быть только бесконечной, поскольку Его любовь соответствует его могуществу, остается заключить, что любовь Отца к Духу Святому будет такой же, как и любовь к Нему Сына. Поэтому необходимо, чтобы Дух Святой исходил как от Отца, так и от Сына. А то, что не есть и не может быть большего числа лиц, здесь [т. е в этом разделе моральной философии] следует не доказывать, но принимать, поскольку это будет доказано в четвертой части этой науки, которой приписывается вся полнота убеждения. А троичность Лиц, а именно, Отца, Сына и Духа Святого, необходимо было доказать и разъяснить здесь, поскольку это является главным основанием этой науки, [ибо необходимо] для установления Божественно культа и много другого. И не следует утверждать в пользу противоположного то, что никакая наука не должна доказывать свои начала, ибо то, как надо это понимать, ясно из сказанного выше. Прочее же, относящееся к Богу, о чем возможно исследование и относительно чего должно возникнуть обоснованное сомнение, суть заключения четвертой части, и там будет определено о них.
Но философы говорили не только о Боге самом по себе, но и о Боге Воплощенном, Который есть Господь Иисус Христос, и о том, что к Нему относится. Ибо такие истины необходимы роду человеческому, и спасение человека возможно только благодаря знанию этих истин. Поэтому необходимо, чтобы все спасенные от начала мира знали эти истины настолько, насколько это требуется для спасения. Это я говорю потому, что кто-то знает эти истины в большей степени, а кто-то — в меньшей. Подобало также, чтобы получившие мудрость философы знали нечто об этой истине вне зависимости от того, спасутся они или нет, так как они подготовили и расположили мир к этой совершенной истине: так, чтобы он легче воспринял ее, когда придет время. И более подробно об этом было сказано выше, а здесь достаточно и общих слов, так как из опыта мы знаем, что философы постигли много прекрасного о Христе и славной Деве Марии. И ранее в разделе, посвященном астрономии, было приведено высказывание Абу Машара из VI книги его Большого введения в котором он подтверждает авторитетными высказываниям всех [авторов] от начала философии, что от Девы родится Сын, которого назовут Иисусом Христом. И в книге Конъюнкций он говорит то же. Но это высказывание, хотя оно и относится к астрономии и доказывается там как ее заключение, относится к этой науке [т. е. к моральной философии] как ее начало. Потому эта наука получает это благородное начало доказанным в астрономии, и последняя прислуживает ей в этом, как и в кое-чем еще, как служанка госпоже, так что она [т.е моральная философия] познает таковое из предшествующих [ей наук], а затем использует [как собственные начала]. И, как уже сказано выше, Порфирий утверждает, что изгладить грехи можно только благодаря Сыну Божию. И комментируя слова из Школьной науки[253] «Платон доказал существование Бога», некий комментатор утверждает, что в гробнице Платона была обнаружена некая надпись, сделанная на его груди золотыми буквами, гласящая «Верую во Христа, который родится от Девы, будет страдать за род человеческий и воскреснет в третий день». Но и Этик в вышеуказанной книге говорит, что праведники удостоятся лицезрения Иисуса Христа, и Царя своего, и следов
И поскольку знание об Антихристе относится к христианской вере, ибо она учит о грядущем Антихристе, который будет уничтожен Христом, поэтому вера в грядущего Антихриста связана с [другими] положениями [христианской] веры. В силу этого одно из начал этой [т. е. моральной] науки относится к приходу Антихриста — в подтверждение того, что относится к вере Христовой. Итак, Этик говорит, что незадолго до времен Антихриста будет одно племя из рода Гога и Магога с севера, у врат Черноморских, злейшее из всех народов, которое вместе со своими злосчастными отпрысками [до того] запертыми за вратами Каспия, произведет грандиозное опустошение в мире, и встретит Антихриста, и назовет его богом богов, И Абу Машар в книге Конъюнкций равным образом доказывает это, утверждая, что после [установления] закона Магомета придет князь с законом гнусным и магическим, который на определенное время уничтожит все прочие законы. Но, как сказано ранее, он продержится недолго по причине грандиозности [своего] злодейства.
И, несомненно, это начало моральной науки должно быть тщательно рассмотрено. Ибо род татар определенно пришел из тех мест, поскольку они обитали за теми вратами, между севером и востоком, запертые горами Кавказа и Каспия, и они ведут с собой народы, которые получили свое имя от этих гор, и дошли вплоть до границ Польши, Богемии и Венгрии, которые далеко на юге. Но верно также, как следует из посланий Иеронима и повествований историков, что из этих мест вышли и другие народы, и наводнили юг, вплоть до Святой земли, как ныне делают татары. И племена готов и вандалов, которые после этого вторглись в южные земли, были также с севера. А потому походы татар не свидетельствуют в достаточной степени о наступлении времени Антихриста, но требуются и иные [знамения], как станет ясно из последующего. ...
Другое начало [моральной философии] относится к творению, и оно, как известно, должно доказываться в математике, а потому мы затронем его только в моральном аспекте. Аристотель в книге О правлении царствами ясно упоминает и называет Адама и Еноха, а потому он ясно понимал, что был первый человек и начало мира[254]. А если мир имел начало, то ему необходимо было быть сотворенным, как мы учим выше. И Абу Машар в книге Коньюнкций изрядно потрудился на благо моральной философии, полагая существование первого человека, а именно Адама, и он учит, сколько [у него было потомков] вплоть до потопа, и сколько после потопа, вплоть до пришествия Христа, и сколько от Христа до Магомета, и сколько от него до гнусного закона. И Авиценна в Моральной философии безусловно допускает творение. И Этик говорит, что Бог, Первый из всего, создал все творения, и высочайшим трудом установил единую громаду [мироздания], и многообразно умножил то, что сотворил из ничего. И Трисмегист в книге К Асклепию о Божестве пишет «В Творце было все до того, как Он сотворил это», — и [его слова] согласуются [со словами] Иоанна Евангелиста, который говорит: В Нем была жизнь того, что сотворено[255]. Однако этот Трисмегист был ближе к временам Моисея и Иисуса Навина, как говорит Августин в книге О Граде Божием.
А касательно первого сотворенного, каковым являются ангелы, добрые и злые, начало моральной науки обнаруживается [следующим образом]. Прежде всего, на основании движения тел этого мира, которых насчитывают около шестидесяти, полагают, что столько же имеется и добрых ангелов, поскольку эти движения суть добровольные, а потому осуществляются ангелами. И это ясно из метафизики Аристотеля и Авиценны. И затем они переходят к дальнейшему исследованию, обнаруживая, что имеется почти бесчисленное множество [ангелов], соответствующее числу людей, [и число ангелов умножается так же], как в этом мире умножаются индивиды одного вида, и они отличны друг от друга по числу, так же, как чувственно воспринимаемые индивиды, как написано в книге О причинах. Но ангелы отличаются от чувственно воспринимаемых индивидов тем, что отличны друг от друга таким образом, что не подвержены уничтожению, но пребывают в постоянном бытии, а те индивиды, как известно, отличны друг от друга таким образом, что иногда уничтожаются. И если мы желаем дальше восторгаться словами Этика, то можем добавить, что он в своей книге утверждает, что существует двадцать чинов ангельских. ...
Но куда большее удивление вызывает Апулей, который пишет в книге О боге Сократа о многочисленных удивительных вещах, относящихся к природе ангелов, передает слова Платона из Пира о том, что ко всякому человеку приставлен один ангел для того, чтобы охранять его от всякого зла и побуждать и направлять к благу. А после того как душа отделяется, этот ангел свидетельствует на Божием суде о всем добре и зле, которое душа совершила, находясь в теле. И кроме того Апулей утверждает, что ангелы доносят до небес прошения людей и доставляют людям то, что даровано им небесами. И что у одной провинции — один ангел, а у другой — другой. ...
И удивительна эта его мысль, и всецело приятна христианину, и ни в букве, ни в смысле не содержит ничего недостойного, более того, в ней усматривается связь со славными положениями веры. И не следует выставлять этого философа в невыгодном свете, поскольку, как очевидно, [его слова] не содержат ничего, кроме того, что удивительным образом соответствует истине. А говорю я это потому, что некоторые иногда стремятся утаить католические суждения, которые обнаруживаются в книгах философов. Но мы с радостью должны воспринимать их как свидетельства нашей веры. И поскольку они, как показано раньше, определенно получили их через откровение, данное им, а также святым патриархам и пророкам.
И Порфирий, как передает Августин в X книге О Граде Божием[256], говорит, что есть ангелы, которые нисходят с небес и сообщают людям Божественное, и другие, которые на Земле открывают то, что относится к Отцу: Его высоту и глубину. И философы много говорят о дьяволе и его ангелах. Ибо Этик высказывает о нем верную мысль, как о его сотворении, так и грехе и осуждении: первичном и окончательном после Суда ... И Апулей, и Платон, и другие различают два вида демонов, поскольку «демон» по-гречески то же, что по-латыни «знающий». И потому есть «калодемоны» и «какодемоны», т. е. благие и злые. Ведь calon значит «благой», а сасon — «злой». К [деятельности] благих надо относить то, что сказано об охране людей [от зла]. А злые именуются дьяволами и, согласно Апулею, подчиняются неразумным страстям души. Поэтому они раздражены, беспокойны, гневны, радуются злу и движимы другими гибельными страстями. И они те, о ком говорят поэты, как утверждает Апулей, измышляющие, что они суть боги, любимые одними и ненавидимые другими. А некоторые суть инкубы, о которых говорят Гермес Трисмегист и Этик, и они ведут человека к греху и пороку, а затем к наказанию в аду.