Избранное
Шрифт:
5. Quaestiones alterae supra libros Physicorum
6. Quaestiones alterae supra libros Primae philosophiae
7. Quaestiones supra librum De plantis
8. Quaestiones supra librum De causis
9. Commentarium supra librum De generatione et corruptione
10. Commentarium supra XVIII libros De animalibus
11. Commentarium supra librum De anima
12. Commentarium supra librum De coelo et mundo
13. Commentarium supra librum De sensu et sensato
14. Commentarium supra librum De somno et vigilia
15. Summa grammatica
16. Summulae dialecticae (dubia)
17. Summa de sophismatibus et destructionibus
Работы
1. Liber de retardatione
2. Glossae supra librum Secretum secretorum
3. Opuscula medica
4. Opuscula alchemica
5. Opuscula astrologica
6. Excerpta de libro Avicennae De anima
7. Metaphysica
8. De erroribus medicorum
9. Reprobationes
10. De laudibus mathematicae
11. Communia mathematica
12. De secretis operibus naturae
13. De termino Paschali
14. Communia naturalium (pars prima)
15. De multiplicatione specierum
16. Perspectiva
17. De signis et causis ignorantiae
18. Computus
19. De iride
Поздние работы
1. Opus maius
2. Opus minus
3. Opus tertium
4. Introductio ad librum Secretum secretorum
5. Communia naturalium (pars secunda)
6. Compendium studii philosophiae
7. Compendium studii theologiae
Введение
XIII в. — «золотой век» схоластики — был временем расцвета целого ряда философских школ и направлений, периодом, когда жили и работали многие незаурядные мыслители Средневековья, включая знаменитейших из знаменитых — Альберта Великого, Бонавентуру, Фому Аквинского, Дунса Скота. Но даже на этом ярком и многообразном фоне Роджер Бэкон, прозванный своими современниками Doctor mirabilis — «Доктор удивительный», продолжает удивлять и нынешних исследователей.
Его произведения вызывают полярно противоположные интерпретации и оценки. В период Нового времени появился распространенный и поныне образ Роджера Бэкона как первого современного ученого — математика и естествоиспытателя-экспериментатора, критиковавшего схоластическое пустословие и за это пострадавшего от «мракобесов-церковников». Основатель позитивизма Огюст Конт, предложивший новую религию человечества и, в частности, проект календаря, в котором месяцы и дни назывались бы не по именам богов и святых, как раньше, а по именам выдающихся деятелей культуры, посвятил Р. Бэкону первый вторник месяца «Декарта» (т. е. ноября).
Определенный реакцией на позитивистский образ Р. Бэкона стала проведенная в сочинениях некоторых неотомистских историков философии его оценка как мыслителя неоригинального и амбициозного, ставшего известным благодаря не научным заслугам, а конфликтному характеру и неумению находить общий язык с современниками. Обе оценки, безусловно, не являются адекватными и во многом зависят от предвзятых установок: первая — от огульного отрицания Средневековья как «темных веков» культуры, вторая — от восприятия философии Фомы Аквинского в качестве вершины средневековой мысли, тогда как Роджер Бэкон во многом с ним расходился.
Но, даже отвлекаясь от столь крайних суждений, непредубежденный исследователь поражается совмещению
Бэкон предлагал широкомасштабные реформы, в деталях которых угадываются контуры будущего развития культуры, в частности, развитие естествознания и техники Нового времени, основанных на опыте и применении математики. Но в то же время его понимание слов «опыт» и «математика» радикально отличаются от их современного понимания, а предсказанные им чудесные изобретения он сам считал уже давно осуществленными, хоть и скрытыми от невежественной толпы. Представление о научно-техническом прогрессе у Бэкона если и есть, то лишь в самом зачатке. Во всяком случае, он, как и многие авторы Средневековья и Возрождения, видел вершину человеческого могущества не столько в будущем, сколько в прошлом, и стремился не к творению нового, а лишь к восстановлению, хотя бы в некоторой степени, старого могущества. Главной же чертой Бэкона как типичного мыслителя Средневековья, а не Нового времени, заключалась в том, что все его философские положения в явной форме вдохновлялись соображениями религиозного характера.
Однако, как бы глубоко ни был Бэкон укоренен в мировоззрении Средневековья и как бы ни отличалась его деятельность от того, что принято называть современной наукой, при чтении Бэкона нельзя избавиться от ощущения оригинальности идей, лежащих в основе его грандиозного замысла, и их тесной связи с развитием тех понятий, которые, развиваясь и изменяясь, в конечном итоге стали неотъемлемой частью культуры Нового времени. Бэкон стал первым в истории Европы мыслителем, кто попытался создать всеобъемлющую энциклопедию знания, органично соединенного с богословием и ориентированного на достижение практических (религиозных) целей. Эта задача не была осуществлена им в полном объеме. Тем не менее, сам проект Бэкона, частично воплощенный в Opus maius, Opus minus, Opus tertium, Compendium studii philosophiae, Compendium studii theologiae, а также в ряде более специальных работ, остался его оригинальным вкладом в историю европейской культуры, важным звеном, соединившим Средневековье и современный мир.
Суждение об энциклопедическом проекте Роджера Бэкона может быть затруднено определенными особенностями таких сочинений, как Opus maius, Opus minus и Opus tertium, если не принять во внимание то обстоятельство, что бросающаяся в глаза разнородность различных частей, композиционная рыхлость, повторы, внутренние противоречия, недостаточная проработка многих тем связаны с поспешностью, с которой Бэкон готовил эти сочинения для Папы Климента IV, просившего сделать это как можно скорее. По сути, все эти работы представляют собой компиляцию ряда предыдущих работ Бэкона, находившихся в разной стадии готовности.