Изгнание
Шрифт:
– Нет, – быстро ответил Майкл, – мы были слишком молоды, когда стали любовниками. После того, как Арабелла уехала в Оксфорд, она совершенно изменилась. И теперь, когда я увидел, что она так счастлива с другим, я просто не осмелюсь просить ее руки. К тому же, – добавил он, – она перестала быть той женщиной, о которой я мечтаю.
Повисла короткая пауза.
– Продолжай, – сказала Николь, почувствовав легкое раздражение.
– Благодаря этой войне я понял, что на свете есть вещи более важные, чем любовь, – продолжал Майкл, осушив полный стакан кларета, а
– Что же это за вещи? – спросила Джекобина.
– Когда у тебя есть настоящий друг, который тебя понимает и готов разделить с тобой все тяготы и лишения. Я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, готовая пойти со мной хоть на край света. Кто знает, сколько еще продлится эта война? Кто знает, скольким из нас удастся в ней выжить? Я бы хотел, чтобы со мной рядом был человек, готовый каждый день идти на риск, жить одним днем и думать о будущем, только когда оно наступит.
Джекобина ничего не сказала, только осушила залпом свой бокал. Николь же мудро заметила:
– Все это, право слово, одни разговоры, дорогая. Ведь Джоселин жив, и я надеюсь, что мы скоро снова будем вместе. О том, что с ним что-то случится, не может быть и речи.
– Отлично сказано, – тихо произнес Майкл и сменил тему разговора. – Шпионы сэра Томаса сообщают, что король все еще в Раглан Кастл, набирается сил. Трудно поверить, но он целыми днями играет в кегли, ведет праздные беседы со своими придворными и даже читает стихи. Мне иногда кажется, что этот человек потерял рассудок.
– Я думаю, – задумчиво сказала Николь, – что для короля гораздо легче вести прежний образ жизни и притворяться, что ничего не происходит. То же самое было в Оксфорде. Но если Джоселин все еще с ним, ему наверняка не по душе вся эта праздность.
– Нам точно известно, что королевскую свиту еще никто не покинул. Так что твой муж с ним.
– Мне бы очень хотелось, чтобы он уехал оттуда. Мне не терпится показать ему сына.
– Я думаю, тебе лучше всего было бы добраться до Бернстейпла и ждать там, – рассудительно сказал Майкл. – На твоем месте я бы задержался там на день или два. Сэру Томасу не терпится встретиться с Георгом Горингом, поэтому он не станет там долго задерживаться.
– А где сейчас лорд Горинг?
– Он вынашивает идею снова захватить Таунтон, и сейчас его войско стоит где-то на востоке от города.
– А принц Руперт с ним? – спросила Джекобина, вспыхивая от одного этого имени.
– Нет, он был в Бернстейпле, но сейчас уехал оттуда. Несколько дней назад он отправился на корабле в Бристоль.
– Как он? – спросила Николь, чувствуя легкую вину.
– Еще более угрюм и раздражителен, чем обыкновенно. Говорят, сражение при Нэзби подействовало на него удручающе. Мне кажется, он просто стал терять всякий интерес к этой войне.
– Да, так оно и есть, – согласилась Николь.
Они оба с удивлением посмотрели на нее.
– Откуда ты знаешь? – спросила Джекобина.
– В его поведении было что-то очень странное, я заметила это, когда мы виделись с ним в последний раз, незадолго до
– Может быть, это потому, что он не получил того, что ему пообещали, – грубовато заметила фея, и Майкл изучающе посмотрел на нее.
– Может быть, это потому, что ему не пообещали того, что он хотел получить, – отпарировала Николь, и тут она заметила, что между двумя, сидевшими с ней за обеденным столом, повисла многозначительная тишина.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Было жаркое летнее утро, и жители Таунтона проснулись рано. Небо над окружавшими город горами Блэк Даун Жиллз было ярко-голубым и безоблачным, а поля у их подножий лежали безмятежные и молчаливые. Земля, казалось, дремала, и ничто не предвещало, что в скором времени здесь разыграется жестокое сражение, и она станет последним пристанищем для множества истекающих кровью воинов. В этот день лучше всего было бы сидеть где-нибудь в тени и изредка нырять в быструю прохладную воду веселой речушки. В такой день хорошо попить вина, пойти в лес и набрать огромные букеты цветов, петь песни, смеяться и пьянеть от тепла и прелести лета. Но это было десятое июля 1645 года – день, когда творилась жестокость, совершались убийства и лились целые реки крови, которую разомлевшая земля впитывала в себя. Земля была усеяна телами людей и лошадей, а над ними простиралось безмолвное голубое небо, которое к вечеру стало окрашиваться в темно-синий цвет.
Николь проснулась еще до рассвета, она ждала Майкла, который должен был (уже в который раз!) незаметно улизнуть из лагеря, пробраться к ним в темноте и привести с собой Эммет. Он позаботился о том, чтобы вся ее семья снова была вместе, и теперь отпускал их навстречу опасности, рискуя больше никогда не увидеть свою дочь.
«А сам он останется ни с чем», – с грустью думала Николь. Слезы, появившиеся у нее на глазах, были похожи на капли утренней росы, которая моментально высыхает под первыми лучами солнца.
В свете наступающего дня Майкл выглядел мужественным и прекрасным. Его красивое лицо было загоревшим, высокая стройная фигура выглядела элегантной и подтянутой, он был свежевыбрит, его золотой пояс сверкал, а воротничок на шее был просто ослепителен. Эммет же, наоборот, казалась похудевшей и утомленной, во всем ее облике чувствовалась какая-то грусть, она почти совсем потеряла свою, и без того скромную, привлекательность.
– О, моя дорогая! – воскликнула Николь и порывисто обняла служанку, вытирая слезы с ее странных разноцветных глаз.
– Арабелла, – грубо оборвал ее Майкл, – мне нужно идти. Лагерь начнет собираться в любую минуту, и хотя я смогу объяснить свое получасовое отсутствие, но дольше я задержаться не могу. Так что слушай меня внимательно. Ты должна отправиться в Бернстейпл, как только будешь готова. Держитесь большой дороги, ведущей в Эксмур, и поезжайте так быстро, как только это будет возможно.
– Сегодня будет сражение?
– Я не вправе обсуждать такие вещи, но советую тебе уезжать как можно быстрей.