Изгнание
Шрифт:
– Значит, мне не на что надеяться? – спросил Руперт, поднимаясь.
– В этом плане – нет, не на что. Но я никогда не перестану любить тебя как друга.
Каждая клеточка его тела была напряжена, он пошел к двери, но, дойдя до нее, повернулся к Николь.
– Я принимаю вашу дружбу, потому что мне больше ничего не остается, – горько проговорил он. – Но знайте, что мне никогда не будет этого достаточно. Я отдал вам свое сердце, Арабелла, и теперь оно навсегда принадлежит вам. И повторяю, я никогда ни на ком не женюсь. Спокойной
Сожалея о словах, которые пришлось сказать этому удивительному человеку, но гордясь тем, что удалось проявить твердость характера, Николь задула свечи и уснула прямо в кресле напротив камина.
Она слышала, как часы пробили два раза, ее разбудил отдаленный выстрел из пушки. Подскочив в кресле, Николь бросилась к двери, но тут она сама открылась, и на пороге возник принц Руперт, одетый небрежно, как солдат, разбуженный по тревоге.
– Началось, – угрюмо произнес он, и вдруг на его лице появилась мальчишеская усмешка. – Этот подлец Ферфакс наверняка думает, что я сплю, и поэтому специально начал это именно сейчас.
Николь поцеловала его в щеку:
– Что мне делать?
– Ждать меня здесь. Я обязательно вернусь, хотя когда – одному Богу известно. Но если я не вернусь завтра к полудню, идите в доки, нанимайте лодку и возвращайтесь обратно в Девон. Денег хватит?
– Наверное, нет.
– Тогда возьмите из моей красной шляпы, я прячу их там и считаю, что это такое же надежное место, как и любое другое, – с этими словами он вышел и растворился в темноте ночи.
Николь пошла в спальню и легла в кровать. Она не могла спать, слишком велико было волнение за человека, которого она, может быть, больше никогда не увидит.
К рассвету звуки выстрелов стали намного ближе. Николь поняла, что «круглоголовые» прорвались сквозь малочисленное оцепление и теперь подошли к самым городским стенам. Около десяти часов утра, весь грязный от копоти орудий и крови, вернулся Руперт. Он был угрюм, как никогда. Увидев слуг, столпившихся в гостиной и жавшихся друг к другу, он не стал им ничего говорить, а пригласил Николь в библиотеку, где они могли поговорить с глазу на глаз.
– Мы проиграли? – спросила Николь, как только Руперт закрыл за собой дверь.
– Да. Моих людей так мало, что я даже не могу поставить их по всему периметру городских стен, которые тянутся на несколько миль. Стоит только всем собраться в одном месте, как наши враги начинают атаковать в другом. Рейнсбороу прорвался с востока и захватил Приорх Хилл. За ним вошла кавалерия Кромвеля и отрезала мою охрану от городских жителей, – он замолчал, осушая бокал с бренди, который протянула ему Николь. – Мне остается только засесть в городе и драться за каждую улицу. Но это означает, что такое выгодное место, как Бристоль, – потерян. Они не оставят от него камня на камне. Поэтому мне говорят, что лучше
Она подошла к нему и обняла:
– Вы сделали правильный выбор. Не стоит жертвовать таким красивым городом и его жителями.
– Король сочтет меня за обыкновенного труса.
– Ну и пусть. Люди сами все поймут, – она грустно улыбнулась ему. – А теперь настал час, и нам пора расстаться?
– Да, мне кажется, что это самый подходящий момент, сейчас можно спокойно покинуть город и отправиться в Девон. Вы уже поняли, Арабелла, что мы проиграли эту войну?
– Да, – ответила Николь, – понимаю.
Принц быстро проговорил:
– Хорошо, я сейчас приму ванну и переоденусь в чистое, чтобы сдаться с достоинством. Уверяю вас, что Черный Том и этот негодяй Кромвель обязательно обратят на это внимание. Вы побудете еще здесь, чтобы проводить меня в этот ужасный путь?
– Конечно.
Он нежно поцеловал ее в губы:
– Когда я уйду, возьмите этот кошелек и немедленно уходите. Вы должны быть на пристани до того, как они начнут все крушить. Вы понимаете?
– Да.
– Ну, что ж, я пошел переодеваться, чтобы сыграть весь этот спектакль до конца.
Через полчаса они все уже были внизу и смотрели на принца, который собирался сдаваться врагу. Николь и Эммет были одеты так неприметно, что даже если бы захотели, не смогли бы привлечь ничье внимание, даже на Миранду они умудрились напялить что-то ужасное. Наконец, появился принц Руперт, он сознавал что, может быть, видит их всех в последний раз. Он помахал им рукой, спускаясь по ступенькам с таким беспечным видом, будто его ничего не заботило. Николь затаила дыхание, глядя на него: он был, как всегда, в своем любимом темно-красном костюме, отделанном очень дорогими серебряными кружевами, все ордена были на нем.
– Вы выглядите просто великолепно, – прошептала Николь.
– Да, я оделся, как подобает такому случаю, – скромно ответил он хриплым голосом. – А теперь, дорогая, бегите, пока не стало слишком поздно, – они поцеловались просто как обыкновенные друзья. – Не забывайте меня, – бросил он напоследок.
Принц надел шляпу, которая идеально подходила к его костюму, и, вскочив на вороного коня, стоящего у входа, помчался прочь.
– Он очень храбрый человек, – смахивая слезы, сказала Эммет.
– Мне казалось, что ты его недолюбливаешь?
– Да, это так, но все равно я считаю его самым великим человеком в мире.
Снова им предстояло отправиться в путь. Николь благодарила Бога, что дети вели себя спокойно, когда они подошли к Западным воротам и она начала объяснять стражникам «круглоголовых», что она очень волнуется за мужа и решила отправиться на его поиски, он – обыкновенный рыбак, он попросил ее помочь донести домой улов.
– Попросите его принести часть улова сегодня вечером сэру Томасу Ферфаксу.