Изгнание
Шрифт:
– Каждая страница его письма дышала страстью к тебе. Этот неисправимый романтик не может ничего скрыть. В глубине души ему, наверное, очень хотелось, чтобы я умер, но именно от него я узнал, что ты жива.
– А где тебя застало его письмо? – тихо спросила она.
– В Раглан Кастл. Сначала я был там вместе с королем, потом отправился с ним на север, пока ему не пришлось повернуть обратно. Мы лишь ненадолго заехали в Оксфорд, а потом снова вернулись в Раглан. Мне показалось, что его величество смирился с неизбежным.
– Значит, он понял всю безнадежность своего
– Я в этом не уверен. Когда мы во время нашего похода на север остановились в Бреконе, он послал принцу Уэльскому письмо, в котором указывал, что тому делать в случае нашего поражения. Видимо, он думал об этом, потому что незадолго до письма от Руперта король попросил меня отправиться на запад страны, в те места, которые я хорошо знаю, и помочь принцу Карлу поправить ситуацию. Оказывается, тамошние военачальники лорд Горинг и сэр Ричард Гренвилл передрались между собой. Гренвилл отказался выполнять приказы Горинга, и они начали войну друг с другом, вместо того чтобы думать о том, как им лучше бороться с врагом.
– Боже, какие дураки!
– Любовь и война всех нас делают дураками, – ответил Джоселин. – Теперь позволь мне рассказать конец моей истории. Как только я получил от него письмо, я немедленно покинул Раглан, добрался до первой же рыбацкой деревни и нанял Рика, вернее Ричарда, вместе с его посудиной.
– Джоселин, – твердо сказала Николь, – пусть принц Уэльский подождет тебя еще немного. Мне действительно необходимо добраться до Кингсвер Холл и остаться там. Разыскивая тебя, я протащила наших несчастных детей через полстраны. Им просто необходимо пожить спокойно где-нибудь в одном месте.
– Ты – очень хорошая мать, – тихо произнес он.
– Сама не понимаю, как мне это удается. Если бы ты знал, какой я была раньше, ты бы сам не поверил в это.
Джоселин задумался:
– А что теперь будет с ней, с Николь Холл, с той частью тебя, которая осталась в прошлом?
Николь честно ответила:
– Я не знаю. Эмеральд Дитч предупредил, что теперь меня ждут перемены, но какие он не сказал.
– Как ты считаешь, она там, в другом времени, умрет?
Не в силах сдержаться, Николь расплакалась:
– Да, да, я думаю, умрет.
– Бедная Николь, – тихо произнес Джоселин.
– Нет, – ответила она, качая головой, – она – счастливая, потому что она – это я. Умрет лишь ее тело.
– Я буду молиться за вас обеих, – сказал он и обнял ее еще крепче.
Через неделю, двигаясь вдоль живописных берегов, они, наконец, приплыли в Дартмут. Путешествие оказалось довольно приятным и спокойным; там, где река Экс впадала в океан, Николь любовалась высокими скалами, потом пошли дикие и пустынные берега Корнуоллского полуострова. Они миновали загадочный Тинтагел и окруженный спокойными водами полуостров Пенвит, на котором возвышалась величественная гора Святого Михаила. Потом на берегу появились строения и, наконец, они увидели мыс Лизард, на котором стоял маяк, построенный в 1619 году. Затем они миновали Фалмут и Плимут и, наконец, миновав небольшой залив Страт-Бей, издалека увидели великолепный Дартмутский
– Вот мы и дома, – сказал Джоселин.
– Да, дома, и все вместе, – ответила Николь.
К этому времени они уже провели ночь вдвоем. Как только судно оказалось на территории, занятой роялистами, они сняли с себя маски, став теми, кем они были на самом деле. Они зашли на ночь в узкий залив, на берегах которого располагался город Боскастл. Море здесь было мелкое и походило на пруд. Лодка пришвартовалась к удобному пирсу, перестроенному сэром Ричардом Гренвиллом, который отправился отсюда драться с испанцами. И именно здесь, в маленькой гостинице, которая называлась «Отдых для рыбака», Николь и Джоселину удалось провести ночь наедине.
Море окружало их со всех сторон; его шум доносился из открытого окна комнаты, море сияло голубизной с картины, висевшей над простой кроватью, его запах исходил от каминной решетки, сделанной из дерева, когда-то выброшенного на берег прибоем. Комната была вся пропитана его запахом и вкусом. Дыхание океана, чистое с привкусом соли, успокаивало, и они, сами того не заметив, вошли в его ритм, их движения повторяли глухие удары волн, накатывающихся на берег. Эта спокойная сила вечного океана как бы перелилась в их тела, они почти физически ощущали, как усталость и невзгоды покидают их, как чувство любви и тихой нежности обволакивает их. Любовная игра продлилась до утра, и Николь, и Джоселину никогда еще не было так хорошо вместе.
Теперь семья была почти дома. Они высадились в Дартмуте, попрощавшись с Риком, и наняли маленькую речную лодку, в которой им предстояло проплыть последний отрезок такого долгого пути домой. И вот они приблизились к страшной черте, которую было необходимо преодолеть. Они достигли того места, где Сабина и Карадок, сделав последний шаг, перешли в другой мир и где Эммет чуть не последовала за ними.
– Ты вся дрожишь, – сказал Джоселин, глядя на служанку.
– Я просто замерзла, милорд, – ответила Эммет, обещавшая до конца жизни хранить страшный секрет.
Дом был окутан такой угрюмой тишиной, он казался таким спокойным и безмолвным, что Николь, шагнув за его порог, постаралась наделать как можно больше шуму, уверенная, что сможет разогнать тени прошлого и обитающие в нем души. Мирод тут же выбежала им навстречу, она плакала и смеялась, а потом спросила, долго ли они собираются оставаться в доме.
– Пока война снова не позовет нас, – ответил Джоселин.
Но тут вошла Эммет с детьми, и Мирод забыла обо всем, бережно беря на руки Эмлина и улыбаясь вцепившейся в ее ногу Миранде.
Мирод настояла на том, чтобы они все обедали в большом зале, Джоселин сидел во главе стола, а обе дамы – по обе стороны от него. Служанка принесла колыбель, в которой когда-то спал Джоселин, и Николь уже хотела было положить туда Эмлина, но вдруг ей в голову пришла неприятная мысль, и она спросила:
– А Сабина не спала в этой колыбели?
– Нет, – очень тихо ответила золовка, – я приказала сжечь все ее вещи, все до единой. Это было тяжело, но я знаю, что это было необходимо.
– Очищение огнем?