Изгнание
Шрифт:
Джоселин тем временем, по-видимому, потерял терпение, судя по жесткому выражению его лица.
– Арабелла, я точно так же могу пострадать, как и вы. Сейчас другого выбора нет. Или вы решаетесь и отдаете себя в мои руки, или вам придется вернуться к сэру Дензилу, надеясь, что он простит вас. Что вы предпочитаете?
– Я поеду с вами, – сказала она, потом, сообразив, что это прозвучало не слишком вежливо, добавила: – Охотно.
Выбора у нее действительно не было. В конце концов, Джоселин далеко не урод, и, судя по его рассказам, у него хороший надежный дом,
– Даю вам десять минут, чтобы подготовиться к путешествию, – быстро проговорил ее будущий муж. – Съешьте столько, сколько успеете, а остальное возьмите с собой. Как только мы отъедем на достаточное расстояние, мы остановимся где-нибудь поесть.
– А что вы скажете королю? – с интересом спросила Николь.
– Что я должен вернуться домой, чтобы завершить кое-какие свои дела. Но что я снова присоединюсь к нему в Ноттингеме через две недели.
– Значит, вы по-настоящему собираетесь сражаться на его стороне?
– Да, моя дорогая, именно это я собираюсь делать, – ответил Джоселин, опускаясь на колени и начиная собирать свои вещи.
Через час они покинули город и, переехав через Трент, отправились на юг. Гроза так разбушевалась накануне, что, наверное, унесла сама себя, и теперь, когда они переезжали реку по мосту, она была совершенно спокойной, лишь легкий ветерок слегка рябил поверхность воды. На этот раз дорога была пустынной, на ней лишь изредка попадались крестьяне, спешащие на городской базар с разнообразными плодами своего труда. Когда их возница слегка ослабил поводья и сбавил скорость, чтобы дать лошадям отдохнуть, Николь высунулась из окна и оглянулась назад.
– Нет, он не гонится за нами, – сказал Джоселин.
Она удивилась:
– Откуда вы знаете?
– Он не успокоится, пока не заглянет в городе под каждый камень. А если вы вспомните, сколько ему придется осмотреть пещер, то поймете, что ему понадобится много времени.
– Пещер?
– Ну да, Ноттингем называют городом пещерных жителей, вы разве не знали об этом? Там очень много скал, в которых находятся пещеры, подобные лазу Мортимера, и большинство из них заселены. Если вам нужно убежать и скрываться, лучшего места не найти.
– Но мне совсем не нужно бежать и скрываться, – язвительно проговорила Николь, – меня вынудили это сделать.
Теперь настала его очередь смутиться:
– Простите мне мою бестактность, я просто отвык от общества жены, у меня ее так давно не было, – он помолчал. – Скажите, Арабелла, вы считаете, что одной из причин, по которой мы не подойдем друг другу, может быть то, что я старше вас на двадцать лет?
– Ну почему же на двадцать… – начала, было, она, но вовремя спохватилась, – я хотела сказать, что мы с вами близки по духу, и годы здесь не при чем. И потом я нисколько не считаю вас старым, – на мгновение Николь подумала о странном совпадении: ведь ему было столько
Она, должно быть, улыбнулась, потому что Джоселин сказал:
– И потому смеетесь?
– Да нет, просто я никогда не считала разницу в возрасте такой уж важной, милорд. И потом я… ну я действительно старше своих лет. В то время как вы в том возрасте, когда о мужчине говорят, что он в полном расцвете.
– Бог свидетель, вы умеете говорить комплименты, – ответил он.
Николь видела, что ему это нравится.
– А что вы скажете обо мне? – спросила она, явно напрашиваясь на комплимент. – Я не кажусь вам неразумным ребенком, который достоин лишь того, чтобы играть с вашей дочерью?
– Вот в этом-то и есть ваша загадка, – задумчиво проговорил Джоселин, – если бы у меня была причина не верить своим глазам, я бы не побоялся сказать, что вы намного старше, чем кажетесь, что у вас столетняя душа.
– Что вы имеете в виду?
– То, что вы держитесь и говорите как женщина, которой много больше семнадцати.
– Нет, я не о том. Что вы имели в виду, когда говорили про столетнюю душу?
– В некоторых восточных религиях существует поверье, что после смерти душа не умирает, а переселяется в другое тело.
– И вы в это верите? Вы можете поверить в то, что душа одного человека может переселиться в тело другого?
Джоселин Аттвуд повернулся и внимательно посмотрел на нее. Она очень хорошо видела его аристократическое лицо.
– А вы? – спросил он.
– Да, – тихо сказала Николь, – я уверена, что такое может произойти.
– Могу себе представить, – ответил ее покровитель после секундной паузы, – какие интересные споры ждут нас впереди.
– Надеюсь, так оно и будет, – ответила она, и вдруг, неожиданно для себя, наклонилась и поцеловала его в щеку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Золотой вечер не спеша превращался в серебряную ночь. Незаметно розовые холмы потемнели и приобрели цвет спелой малины и набухших перезревших на летнем солнце слив. Потом, когда солнце скрылось за ними, они сделались того темного загадочного цвета, который имело благородное французское вино, привезенное в Англию первыми отважными моряками. Река, явно не Темза, лениво извивалась среди диких лугов, на ее поверхности не было ни единого паруса, ни единой лодки; в лучах заходящего солнца она казалась малиновой, потом сделалась оловянно-серой. И вот поднялась луна.
Она начала проделывать свой неизменный путь по небосклону, путь, который начался в незапамятные времена. Луна осветила темную ночную землю и мириады своих неизменных спутниц – звезд. День с его яркими и ясными очертаниями исчез, и его сменила темная загадочность ночи, освещенная серебряным ликом луны. Холмы теперь были огромные, темные и молчаливые, река походила на шелковую ленту, а все впадины и овраги были окрашены загадочным цветом индиго. Королева ночи явилась вместе со своей свитой и превратила реальность дня в ночную фантазию. И в этом лунном сиянии перед Николь впервые предстал Грейз Корт.