Изгнание
Шрифт:
– Да, это правда.
– Тогда мне следует проводить вас в вашу комнату и пожелать спокойной ночи.
«Он чертовски хорошо воспитан», – подумала Николь, глядя вслед Джоселину и закрывая дверь своей спальни. Если бы это был кто-нибудь из ее современников, да еще накануне свадьбы, он лег бы с ней в постель, не колеблясь ни минуты. Но этот притягательный и интересный мужчина настолько держал себя в руках, что казался почти равнодушным. С момента их первой встречи и до сих пор она не заметила со стороны Джоселина никаких любовных притязаний, самое большее, что он сделал – поцеловал ей руку. И его поведение странным образом дразнило ее, заставляя чуть ли не мечтать о том,
Отодвинув тяжелые портьеры и глядя на полуразрушенные стены средневекового строения, возвышающиеся напротив лужайки, Николь грустно вздохнула. И тут без всякой причины она вдруг почувствовала приступ панического страха. В тот момент она вдруг отчетливо поняла, что никогда не сможет вернуться в свое время, что ей суждено пребывать в этом гипнотическом сне до конца своих дней. Мелко дрожа от страха, она легла в постель, но вместо успокаивающего забытья к ней пришел СОН.
Странным образом она ощутила себя лежащей на больничной кровати и даже почувствовала характерный больничный запах и услышала пугающий монотонный звук вентилятора. Ей показалось, что она вернулась в свое время, и сознание того, где именно она оказалась, сковало страхом все ее члены. Но желание осмотреться пересилило, и она медленно подняла веки.
– Господи! – тут же запричитал женский голос – Она открыла глаза! Посмотрите!
Вокруг кровати склонились неясные тени.
– Николь, – проговорил голос, прорвавшийся через толщу времен, – Николь, ты слышишь меня? – она понятия не имела, кто это говорит.
– Быстрее идите и позовите доктора, – скомандовал другой голос.
Кто-то взял ее за руку, и Николь услышала еще один голос, прозвучавший громче остальных.
– Арабелла, что с вами? Вам нечего бояться, дитя мое.
Туман рассеялся, все тени слились в одну, и она увидела лорда Джоселина, склонившегося над кроватью и с беспокойством смотрящего ей в лицо.
– Вам приснился кошмар?
Она была слишком напугана, чтобы врать:
– Я не знаю. Со мной происходит что-то странное, это все, что я могу вам сказать.
– Вы, наверное, видели один из тех снов, который кажется как бы реальностью и обычно бывает очень отчетливым, – проговорил Джоселин, глаза у него слегка затуманились.
– Да, наверное, так оно и было.
– Что вы видели? Вы можете рассказать?
– Мне казалось, что я совсем в другом месте и меня окружают люди, которых я когда-то знала. Я даже слышала их голоса.
– Понятно, – он поднялся. – Хотите, я пришлю служанку, чтобы она посидела с вами до утра? – Николь покачала головой.
– Нет, со мной все в порядке. Это была всего лишь галлюцинация.
Он кивнул:
– В вашем мозгу таится немало странных видений. А теперь спите, завтра нам предстоит венчание.
– Неужели? Так быстро?
– Священник из церкви Святого Николая, в деревне Розерфилд Грейз тут же разрешит мне это сделать, я уверен. Ведь история церкви и Грейз Корт тесно переплетены между собой вот уже несколько столетий. Кроме того, – Джоселин приподнял бровь, – право назначать священников в Розерфилд Грейз – это дело семьи Ноллисов, – Николь рассмеялась, но потом вздохнула.
– Как же все просто! Никакой волокиты, никакого бюрократизма.
В полутьме сверкнула его улыбка:
– А что значит «волокита», странное создание?
– Я объясню вам это утром, – ответила она.
– Надеюсь на это, – строго произнес он. – А теперь забудьте обо всем. Спите без снов. В следующие несколько дней нам предстоит многое сделать.
Но после его ухода Николь задумалась над тем, что она будет делать в следующие несколько лет,
На следующий день в одном из сундуков с одеждой, принадлежащих кому-то из женщин ныне уехавшей семьи Ноллисов, было найдено свадебное платье. Его юбка, украшенная тяжелыми драгоценными камнями по моде шестнадцатого века, была на удивление огромной и очень красивой, а корсет лифа затягивал грудь так, что Николь едва могла вздохнуть. Платье было просто сказочным, все усыпано серебром и жемчугом, многочисленные пышные кружева изящно подсвечивались блеском голубых сапфиров. Волосы Николь решила распустить и слегка завить, она послала ничего непонимающих слуг в сад за живыми цветами. А затем те, кто накануне лег спать, будучи уверенными, что хозяйский дом пуст, а, проснувшись утром обнаружили, что на них навалилась проблема свадебного обеда, в изумлении наблюдали, как лорд Джоселин и его невеста уселись в карету и отправились в близлежащую деревню Розерфилд Грейз в церковь Святого Николая.
Священника подняли прямо с постели, и он был весьма обескуражен тем, что сам милорд приехал просить у него согласия на брак и попросил, чтобы свадебная церемония была устроена этим же утром…
– Но к чему такая спешка, сэр? – изумился его преподобие Джон Холлин, думая про себя, что лорда Джоселина наверняка охмурила красивая молодая женщина, в чьей порядочности он отнюдь не был уверен.
– Сейчас война, – ответил новоиспеченный жених с одной из своих обычных приятных улыбок, – я уже поклялся в верности королю в Ноттингеме и собираюсь вернуться туда, как только заключу законный брак. Мы живем не в те времена, когда мужчине было бы позволительно медлить и обдумывать свои поступки.
– А как же невеста? Она тоже вернется с вами в Ноттингем?
Лорд Джоселин продемонстрировал свое мастерство за секунду становиться совершенно другим человеком:
– Нет, сэр. Похоже, что если мы хотим спасти королевскую корону, то нам придется вступить в кровавую войну. Женщине незачем участвовать в таких делах, – серьезно ответил он.
– Значит, она останется в Грейз Корт?
– Да, на какое-то время. Пока у нее не появится возможность отправиться в мой дом в Девоншир, – он опять хитро улыбнулся, – а именно к моей старшей сестре, которая ведет там хозяйство с тех пор, как умерла жена.
– Так-так, – проговорил священник, складывая вместе кончики пальцев и думая о том, что будущая леди Аттвуд избрала для себя не очень-то легкий путь.
Во время церемонии он еще больше убедился в обоснованности своих подозрений, потому что невеста оказалась не только очаровательной красавицей, но была и гораздо моложе, чем он предполагал. На тонкой шее, окруженной жестким плетеным воротником, давно вышедшим из моды, сидела милая головка с золотой копной волос, украшенных свежими цветами. Причем девушка держала ее так грациозно и независимо, что казалась гораздо старше своих лет. Если бы у священника было более развито воображение, он бы сказал, что в этом молодом теле скрывается душа зрелой женщины. Однако он сделал вывод, что сестре лорда Джоселина, да и кому бы то ни было другому, будет не так-то просто «прибрать к рукам» госпожу Арабеллу Локсли, готовую стать леди Аттвуд. К тому времени, когда клятвы были произнесены, и золотое обручальное колечко оказалось на изящном пальце невесты, мистер Холлин был так очарован обаянием и красотой Арабеллы, что невольно прослезился.