Изгнание
Шрифт:
– Я – Карадок Веннер, миледи.
– Здравствуйте, – ответила она слегка натянутым, холодным голосом.
– Извините, что появился в столь поздний час. Я мчался без остановки день и ночь и думаю, что не мог бы отложить этот разговор ни на минуту.
– Дело в том, Арабелла, – отрывисто проговорил Джоселин, – что моя дочь Сабина больна, и я должен ехать к ней.
Николь повернулась к нему и только теперь заметила, что он одет в дорожный костюм.
– Но ведь не прямо сейчас, не ночью же? – спросила она.
– Боюсь,
Она вовсе не собиралась плакать, во всяком случае, не при Карадоке, но ее тоска по Джоселину была столь велика, что слезы хлынули сами собой.
– О, черт возьми! – воскликнула она, вытирая глаза рукой, – неужели ты не можешь задержаться на час или два?
Ему было совершенно ясно, из-за чего она так расстроена:
– Любимая, если бы только это было возможно, – тихо ответил он. – Но боюсь, у меня слишком мало времени. Девочка тяжело больна, а такая поездка была не из легких и в лучшие времена. А теперь могут возникнуть осложнения, которые еще больше продлят мое путешествие.
Николь быстро повернулась и бросила взгляд на Карадока.
– Но можно ли мне будет сказать тебе хоть несколько слов наедине? – спросила она мужа, понизив голос.
– Конечно, – это произнес Карадок и тут же вышел, закрыв за собой дверь.
– Послушайте, милорд, – с отчаянием и гневом заговорила Николь, – вы заставили меня ждать так долго, что я уже не могла это выносить. И теперь, когда вы, наконец, решились заняться со мной любовью, вы даже не желаете задержаться для того, чтобы сделать это.
Джоселин быстро заключил ее в объятия:
– Я хочу это сделать с того самого момента, как встретил тебя в гостинице, где вы остановились по дороге в Ноттингем, и ты прекрасно знаешь это, – сказал он. – Я мечтаю о тебе, как никогда не мечтал ни об одной женщине, я хотел тебя тогда и хочу сейчас. И именно поэтому я на тебе женился. И именно поэтому я, рискуя потерять голову, поклялся себе, что не притронусь к тебе до тех пор, пока не буду уверен, что ты меня любишь.
– Но теперь ты в этом уверен?
Джоселин слегка отстранил ее:
– Нет, я чертовски близок к этому, но все еще сомневаюсь. Меня не покидает уверенность, что если Майкл Морельян вернется в твою жизнь, ты уйдешь с ним, не задумываясь.
– Но почему же тогда совсем недавно ты чуть не переспал со мной?
– Потому что ты – прекрасная молодая чаровница, и я не мог больше сдерживать себя. Я ведь всего лишь мужчина.
– Тогда давай поднимемся в спальню, – напряженно сказала Николь, чувствуя, что хочет его до безумия.
Джоселин снова обнял ее:
– Я действительно не могу задерживаться, дорогая, как бы ни хотел. Похоже, девочка умирает.
Прежде чем Николь успела подумать и взять себя в руки, она в сердцах воскликнула:
– О, эта чертова девчонка! – и выскочила из комнаты, в бешенстве хлопнув дверью.
Она
– Что ты пялишься на меня? Это неприлично! – крикнула она через плечо, прежде чем забежать в комнату и захлопнуть дверь.
Вскоре она услышала, как уехал Джоселин, но продолжала лежать на кровати, освещенная лунным светом, думая о том, как глупо она себя вела. Она, женщина из двадцатого века, современная и независимая во всех отношениях, здесь сейчас сходит с ума по мужчине, который умер, по крайней мере, лет за триста до того, как она родилась. Но может быть потому, что она оказалась с этим мужчиной в одном времени, чувства, которые он пробудил в ней, были сильными и настоящими. Чуть не рассмеявшись над собой, Николь вдруг подумала, что по-настоящему влюбилась в Джоселина Аттвуда. «Интересно, что со мной будет, если я именно в эту ночь вернусь в свое время?» – подумала она, засыпая.
Без него дом казался пустым, лишенным жизни. Она бесцельно слонялась по балкону, не имея возможности выйти на улицу из-за дождя, и думала о своем расставании с Джоселином, которое оказалось просто невыносимым. Наконец, когда дождь кончился, она с надеждой решила, что должна поговорить с Карадоком и узнать, не велел ли муж что-нибудь передать ей, хотя что-то подсказывало ей, что это бессмысленно.
Она нашла слугу на конюшне, он запрягал лошадь в оглобли маленькой телеги. Пока он не ощутил, что на него смотрят, она молча стояла и наблюдала за ним, решив, что он, без всяких сомнений, по-своему очень привлекательный.
– Карадок, – тихо позвала Николь, подумав, что из него лучше сделать своего друга, чем врага.
– Да? – он быстро, настороженно, как заяц, обернулся.
– Я бы хотела извиниться за то, что накричала на тебя сегодня ночью. По правде говоря, мы с лордом Джоселином немного повздорили. Я не хотела, чтобы он уезжал именно в тот момент. Но он настаивал, и я просто вышла из себя. И все же мне не следовало повышать голос на человека, который был ни в чем не виноват.
– Но я был виноват, – ответил он, – ведь это я привез новость, которая так вас расстроила.
– И все же в этом нет твоей вины.
– Но разве не говорят, что иногда гонца даже убивают, если новость оказалась плохой?
Николь хитро улыбнулась:
– Я вижу, что ты очень хорошо знаешь жизнь.
Темно-синие глаза Карадока стали еще темнее:
– Я слишком рано ее узнал, – потом добавил совсем другим тоном: – Чем я могу служить вашей светлости?
– Я хочу узнать, не просил ли мой муж что-нибудь передать мне?
– Насколько мне известно – нет.
Она почувствовала легкую досаду, но, не показывая виду, сказала только: