Изгои
Шрифт:
Он подошел к гардеробу и достал одно из ее платьев. Она носила его в отпуске этим летом. В Неаполе. Он уткнулся лицом в мягкую ткань. Грейс, счастливая, отдохнувшая, смеется над какой-то его шуткой. Грейс опирается на его руку – они возвращаются с ужина по пляжу, слушая шепот прибоя.
Он почувствовал, что задыхается, как будто из комнаты откачали весь воздух. Он рванул футболку, шатаясь, дотащился до ванной. Колени тряслись, из зеркала на него смотрело лицо отчаявшегося
Фостер держался подальше от него после ареста Андрича: пресса все еще шныряла вокруг, следя за домом Рикмена, приставая к каждому, кто подходил к двери. Прошло никак не менее трех дней, прежде чем Фостер наконец нажал на кнопку звонка. Был обеденный перерыв, день выдался облачный и холодный. Фостер не заметил фоторепортера, выскочившего из машины, стоявшей немного дальше по дороге. Тот проследовал за сержантом почти до входной двери, удачно выбрав время для первого щелчка затвора – в дверях появился Рикмен.
Рикмен отскочил к стене:
– Ч-черт!
Фостер стрелой влетел в дом и захлопнул дверь в ответ на вопросы репортера.
– Все в порядке, босс, – сразу успокоил он Рикмена. – Старший инспектор разрешил.
Это могло означать только одно: Андричу предъявлено обвинение.
Рикмен прикрыл глаза рукой и начал сползать по стене. Фостер подхватил его, проводил в кухню и усадил за стол, но Рикмен немедленно вскочил, оттолкнув его, почувствовав удушье от близости друга – даже от его заботы.
Фостер отодвинулся, печально глядя, как Рикмен, отвернувшись, пытается вздохнуть.
Через минуту Рикмен повернулся к нему:
– Ты ел?
– Ты не хочешь услышать об аресте?
– Я не смогу сидеть спокойно, пока ты будешь рассказывать. И не смогу сесть за стол, накрытый на одного.
Фостер пожал плечами:
– Если хочешь знать, я голоден как волк.
Рикмен вынул из холодильника все, что там оставалось: яйца, бекон, немного грибов.
– Я слушаю, – сказал он, начиная готовить.
Фостер оперся о кухонный стол, пока варился кофе, а Рикмен стряпал им поздний завтрак.
– Он только моргал, когда Хинчклиф зачитывал ему его права.
– Андрич знает, что суд верит только в вещественные доказательства, – произнес Рикмен. – Он думал, что все предусмотрел.
– Ну предусмотрел. И что из того? – повысил голос Фостер.
Рикмену послышалось раздражение в его голосе. Неудивительно, что Ли нервничает: он пошел ради него, Рикмена, практически на преступление.
Несколько минут единственными звуками были шипение жарящегося бекона и бульканье
– Ты-то хоть не засветился?
Фостер фыркнул:
– Ты шутишь? Когда Мэйли обнаружил эти перчатки, меня там и близко не было.
– Криминалисты нашли что-нибудь в квартире? – спросил Рикмен, вручая Фостеру тарелку яичницы с беконом и грибами.
– У тебя случаем не найдется поджаренного хлеба ко всему этому? – вместо ответа спросил Фостер.
Поджаренный хлеб. Грейс обязательно сделала бы тосты. Рикмен опять почувствовал боль. Как легко впасть в отчаяние, если представить, что Грейс сказала, или подумала, или сделала, если бы была рядом.
Фостер сделал вид, что увлечен едой, но успевал рассказывать:
– Тони Мэйли считает, что в спальне Андрича и в смежных комнатах проведена тщательнейшая уборка в течение последних нескольких дней. Новый матрац на кровати, ковры вычищены с паром, стены протерты, окна отмыты – подозрительно.
Рикмен сидел напротив, уставившись в свою тарелку. Он совсем расхотел есть.
– Ты что, не верил, что получится? – Голос Фостера был одновременно и участливым, и сердитым.
– Да нет, почему… Но… понимаешь, он легко может объяснить следы ДНК Натальи на своих перчатках. Они пару раз встречались…
– Ага, – ответил Фостер. – Но вряд ли присутствие своей ДНК на ее шее.
– Да, – согласился Рикмен. – Ему это будет сложно.
Фостер легко мог в эти дни распроститься со службой. Поэтому последнее, что ему хотелось бы слышать, так это сомнения Рикмена по поводу нравственности того, что они сделали.
– Хинчклиф проверяет клиентов Капстика?
– Каждого его клиента, получившего положительное решение за последние десять лет, – ответил Фостер с набитым ртом.
– Да поможет нам Господь!
– А! Хорошая новость! Этот шпаненок… младший брат…
– Минки, – подсказал Рикмен.
– Он дал показания. Он и его приятели попались на том, что кинули петарду через почтовый ящик именно в тех домах. Какой-то парень, увидев, нагнал на них страху. Минки опознал Андрича.
– Использовали видеоопознание?
– Ну да. Выбрал его сразу, без всяких колебаний.
Новая видеосистема позволяла проводить опознание по записи. Свидетелям не надо было находиться в помещении одновременно с подозреваемым, что делало их более смелыми.
– Пацан храбрее, чем я думал, – сказал Рикмен.
– Говорит, старший брат всегда защищал его, оберегал как мог от неприятностей, в которые они попадали.
Фостер наблюдал Минки через полупрозрачное зеркало в помещении для опроса детей.