Изгои
Шрифт:
Грейс выпрямилась, сильно ударив его снизу головой в подбородок. Оба вздрогнули, но Грейс была не в настроении извиняться.
– Я волнуюсь, Джефф, а не любопытничаю. Думаю, что ей необходимо помочь, но не знаю как.
– Думаешь, я не волнуюсь? Господи, Грейс! У меня пять трупов, ни одного подозреваемого и ни одного видимого мотива. Если считаешь, что это просто полицейская назойливость, извини, но мне нужно понять, что же движет преступниками. Я не прошу тебя вторгаться в личную жизнь, я
Грейс воскресила в памяти сегодняшнее примирение с Натальей, неприятный разговор с литовцем, мольбу Натальи не задавать вопросов. У нее сердце сжалось от всех этих тайн и полуправды. Она еще могла понять Наталью, но чего может бояться Джефф?
– Если уж хочешь знать, каково это – оказаться в чужой стране, в иной культуре, где люди говорят слишком быстро, не считаясь с тем, понял ты или нет, – сказала Грейс, – спроси у своего брата.
Рикмен отодвинулся от нее и вскочил на ноги:
– Грейс, пожалуйста, не начинай опять!
– Посмотри на происходящее с его точки зрения, Джефф. – Она искоса глянула на него, слегка захмелевшая от выпивки и усталости. – Мы в новом тысячелетии, а память Саймона осталась где-то в восьмидесятых. Музыка в стиле нью-романтикс, накладные плечи и длинные волосы. Он помнит тот день, когда застрелили Леннона, но у него никаких воспоминаний о падении Берлинской стены. Уверена, он соберет кубик Рубика с завязанными глазами, но понятия не имеет, с какой стороны подойти к компьютеру.
– А ты понятия не имеешь, что предлагаешь, – хрипло сказал Рикмен.
– Он иностранец в своей собственной стране, и ему необходимо общение с близким другом. А это значит с тобой, Джефф.
Рикмен покачал головой:
– Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.
– И ты еще просишь «найти подход» для тебя к моим пациентам.
– Это не то же самое! – сердито воскликнул он.
– Да нет, Джефф. Это как раз то самое. Я призвана помогать людям. Я не смогу это делать, если они будут думать, что я строчу в полицию доносы, пересказывая то, чем они поделились со мной, и ставя их под удар.
– Они находятся в опасности, Грейс. Мы пытаемся помочь.
– Да, я знаю, но у людей долгая память. Они не забывают и не прощают. Мне же придется работать с ними еще долго после окончания твоего следствия.
– Пять человек убиты!
– А некоторые из этих людей приехали сюда с воспоминаниями об убийстве всех своих родственников. Для них главное – личное выживание, и каждый, кто подвергает их риску, даже из лучших побуждений, является врагом.
Рикмен отвернулся, глубоко вздохнул, прежде чем возразить:
– Мы не враги, Грейс. Полицейские в этой стране не враги.
– Нет, – бросила Грейс ему в спину. – Вы – враги. Этих мужчин и женщин полиция в
Он повернулся и посмотрел ей в лицо, обожая ее за пылкость и стойкую преданность, хоть и был сильно задет ее нежеланием ему доверять.
– Взгляни с их точки зрения, Джефф. Ты офицер полиции, которого впутали в убийство Софии. Сейчас ты возглавляешь расследование. И ты просишь их верить тебе?
Рикмен был ошеломлен, почти оцепенел от скрытого обвинения, которое она только что бросила ему. Он не сразу смог спросить:
– Ну а ты, Грейс? Ты-то мне веришь?
У нее выступили слезы. Она не собиралась так далеко заходить, но что сказано, то сказано, и она должна была закончить, раз уж начала. Всхлипывая, она попыталась успокоиться:
– Я знаю, что ты и Фостер заключили какой-то договор тем вечером, когда он приходил сюда, и вскоре после этого тебя восстановили на работе.
– Боже, Грейс! – вырвалось у Джеффа шепотом.
Она закусила губу.
– А что мне оставалось думать? – выдавила она с трудом.
Рикмен, нащупав стул, плюхнулся на него.
– Боже, Грейс! – повторил он чуть громче. – Ты считала… ты считаешь, что это я ее убил?
Грейс не ответила, но у нее полились слезы. И увидев, как она стоит, дрожа от ужаса, что обвинила его, и в страхе услышать правду, он понял, что же ей пришлось пережить с самого начала следствия. Грейс обнаружила труп Софии. Она понимала, насколько страшной была смерть девушки. А он избегает объяснений, уходит от разговоров, только уверяет, что защищает ее покой.
– Я не был знаком с этой девушкой, Грейс. Я с ней никогда не встречался. Я никогда не был в ее квартире, даже в интересах следствия. – Он провел рукой по лицу. – Моя кровь никак не могла там появиться. – Он пожал плечами. – Единственно возможное объяснение – я сдавал кровь, и эта кровь из донорского контейнера каким-то образом попала на блузку девушки. И я верю, что старший инспектор тщательно расследует это дело.
С каждым словом ему становилось все труднее говорить; усталость и чудовищность произошедшего, переживания за Грейс оказались для него непосильным грузом.
– Я убедил Ли Фостера намекнуть, что еще нескольким людям стоит беспокоиться о возможных последствиях, только чтобы отвести от меня подозрения и не навредить следствию.
Рикмен видел, что она поверила ему, но даже сейчас он не был искренним до конца. Он так и не рассказал ей о происшествии с Джорданом: ведь если Фостер шантажировал сестру сутенера, его история выглядит несколько иначе.
– Прикрываешь свой зад, – сказала Грейс.
– Что?
– Ничего. Просто так сказал Ли.