Изгои

Мерфи Маргарет

– Ты не спрашивал ее адрес? – поинтересовался Фостер.

– Я даже не знал ее настоящего имени, Ли.

– Ах ты! – сказал Фостер. – Она слышала, как плакала София в ночь убийства. Она должна была понимать, что происходит. Она допустила, чтобы эта бедная маленькая проститутка погибла, и сделала вид, что она тут ни при чем.

– Такие люди, как Джордан, отравляют все вокруг себя страхом, – произнес Рикмен, вспомнив свою мать. – Он управлял своими девицами, своими прихлебателями, толкачами наркоты с помощью страха. И они боялись ему перечить.

–

Короче, тебе не кажется, что наша Трайна сыграла роль наживки? – спросил Фостер.

Рикмен пожал плечами:

– Не знаю. Но у Джордана должна была быть причина, чтобы спуститься на кладбище. – Он немного подумал. – Обыщите ее квартиру. Поговорите с остальными девушками. Вдруг они что-то от нее слышали. Что касается меня, я бы вручил ей орден за то, что убрала такую мразь, как Джордан, с лица земли. И знаешь, Ли, ведь она сейчас может оказаться в беде.

Капстик выглядел не таким нарядным, как предыдущим вечером. Допрос начался в половине десятого утра. Он умылся и побрился, но костюм, каким бы дорогим ни был, все равно помнется, если в нем спать. Не сказать, чтоб он выглядел отдохнувшим, несмотря на восемь часов, отведенных ему для сна. Сегодня он был бледен, глаза ввалились, со щек исчез юношеский румянец.

– Расскажите, что вам известно о Лексе Джордане, – попросил Фостер.

– Лекс Джордан… – повторил Капстик, прищурив веки, словно необходимость сосредоточиться доставляла ему мучения. – Ничего. Боюсь, ничем не могу помочь.

– Какая досада! – сказал Фостер. – Его мамочку могут ограбить. Приятели Лекса по большей части проститутки и торговцы наркотиками.

Капстик смотрел то на лицо Фостера, то на его костюм, будто хотел определить, что он за человек, по покрою его недорогой одежды.

– Ну да, – подтвердила Харт. – Лучше бы ей поменьше такой публики на похоронах.

Фостер заметил искру в глазах Капстика, правда, быстро погасшую. И продолжил, улыбаясь:

– Ей бы хоть кого-нибудь в дорогом костюме, чтобы положил веник белых лилий на могилку безвременно почившего сына.

– Я не понимаю, о чем вы тут болтаете, – отозвался Капстик, и Фостеру показалось, что он слышит дрожь в его голосе.

– Отлично понимаете, – сказала Харт. – Вас связывает София Хабиб. И это только одна из многих ваших клиентов, обнаруженных мертвыми. Она какое-то время жила у Джордана, после того как исчезла из общежития, куда ее распределили.

– Если у вас есть вопрос, задавайте его, – подал голос адвокат Капстика.

– Мой вопрос состоит в следующем, – вступил Фостер. – Не хотите ли вы пересмотреть свое заявление о том, что вы не знаете Лекса Джордана? – На лице Капстика появилась притворно скучающая мина. – С учетом того, что, пока мы беседуем, полиция тщательно изучает записи ваших телефонных разговоров и состояние вашего счета.

Фостер заметил, как Капстик бросил нервозный взгляд на своего адвоката, и спросил:

– Вы хотели бы проконсультироваться со своим официальным представителем?

Капстик явно был напуган тем,

что не знает, что именно известно полиции и чем это может ему грозить, но высокомерно заявил в ответ:

– Поскольку я знать не знаю никакого Лекса Джордана, вряд ли у меня есть необходимость обсуждать что-либо с моим адвокатом.

В дверь постучали. Фостер про себя выругался. Он испытал еще более сильные чувства, когда увидел в дверном проеме массивную фигуру Танстолла. Харт вопросительно подняла брови, и Фостер начитал на пленку, что она выходит из помещения.

– Танстолл, допрос в самом разгаре! – возмутилась она, закрыв за собой дверь.

Танстолл посмотрел на нее с высоты своего роста, сморщив лицо от смущения:

– Я знаю… Извини, Наоми, но я подумал, а вдруг вам это нужно сейчас. – Он протянул ей пачку листов – распечатку телефонных звонков.

– Я отметил звонки Капстика Джордану. Ну а там, значит, еще печатают звонки Джордана. Могу… это… принести, если что.

Харт пробежала глазами распечатку. Звонок за звонком шел из офиса Капстика на номер в Ливерпуле.

– Это действительно номер Лекса? – спросила она и тут же извинилась, заметив обиженное выражение на лице у Танстолла. – А как ты умудрился отыскать его так быстро?

Он как-то по-детски пожал плечами:

– Начал с самых последних. Отсканировал как документ, запустил «поиск» для интересующих нас номеров.

Наоми улыбнулась:

– Никогда бы не подумала, что ты еще и хакер.

– Я? Шутишь? Мне племянник показал, что надо делать.

– Все равно, Танстолл, ты звезда.

Он расплылся в довольной улыбке.

– Только больше никому не говори про племянника, – добавила Харт.

Фостер отметил ее возвращение на пленке. Он сразу почувствовал смену ее настроения. Они просмотрели распечатку звонков: дата, время, длительность разговора. На неделе, когда произошел поджог, их было больше всего.

– Вам следовало включить старину Лекса в список «любимых номеров», – сказал Фостер. – Сэкономили бы кучу денег.

Капстик отбросил все попытки изображать равнодушие и теребил обшлага пиджака, игнорируя призывы своего адвоката сосредоточиться.

Фостер какое-то время смотрел на него, потом понял, что Капстик опять играет: сначала он изображал крутого парня, а теперь – маленького мальчика, которого запугал страшный дядька Джордан.

– Простите, мистер Капстик, – сказал Фостер. – Я знаю, вы любите прямые вопросы. Вы по-прежнему отрицаете знакомство с Лексом Джорданом?

Капстик заговорил, но настолько тихо, что Фостеру пришлось просить повторить ответ. Тот прокашлялся и начал снова:

– Я был с ним знаком. Но я не имею никакого отношения к убийствам. Моей задачей было предупреждать… – Он бросил быстрый взгляд на Фостера и снова уставился на свои обшлага. – Я только сообщал… отобранным персонам, что их заявление о предоставлении убежища собираются отклонить. Большая часть из них попадала на работы… ну, знаете, в теневой экономике.