Изгои
Шрифт:
Мысли плыли, бессвязные и тягостные, но уже не такие мучительные, как раньше. Боль притупляли вспыхивающие перед глазами картинки: Грейс, возмущенная его смехом… Грейс сама хохочет, падает, роняет его, листья переплелись с золотыми прядями ее чудесных волос… Он уснул.
Глухой удар.
Рикмен проснулся мгновенно. Что это он слышал? Грейс! Возбужденный, радостный, он скатился с кровати. Шагнул в темноту. Замер как вкопанный.
Грейс мертва.
И опять – преследовавший его каждую минуту чудовищный образ: Грейс,
Невозможно дышать. Воздуха не хватает.
Шатаясь, он добрался до ванной, и его вырвало в унитаз. На полу лежал полупустой флакон шампуня, сброшенный с подоконника слабым колыханием штор. Он умылся и вернулся в спальню. Комната была переполнена ее присутствием: косметика в беспорядке разбросана на туалетном столике, вмятина от головы на подушке, ее халат, брошенный на спинку стула, роман на тумбочке, заложенный закладкой с рекламой лекарств. И ее запах – сильный, осязаемый – в воздухе и на постельном белье.
Он пошел по дому. В каждой комнате – новая вспышка боли. Он не убегал от нее, и боль опять сделалась нестерпимой. Ужаснее всего было думать, что Грейс умерла испуганной.
Для него вина Андрича не нуждалась в доказательствах. Единственное, чего он страшился, – что это сойдет Андричу с рук. Что смерть Грейс останется безнаказанной.
Глава 47
Два дня он не выходил из дома, держался подальше от окон. Журналисты кружились вокруг как чайки за траулером, стремясь урвать свой кусок. Смерть Джордана занимала первые полосы газет, о ней сообщали в теленовостях по всем каналам. Предположение о том, что Джордан убил Грейс, сделало Рикмена мишенью репортеров. Таблоиды и местные газеты пытались достучаться до него во что бы то ни стало. Слова соболезнования журналисты кричали через почтовый ящик, сопровождая предложениями изложить свою точку зрения на произошедшее. Записки, визитки, письма и цветы они посылали в надежде, что он откроет дверь, даст им сделать столь нужную фотографию убитого горем возлюбленного. Почту он сваливал, не распечатывая, в мусор, а городской телефон отключил.
Наступил поздний рассвет третьего дня без Грейс, окрасив золотистым цветом облака над городом. Рикмен спал в кресле, положив рядом мобильник. Когда прозвенел телефон, было почти семь тридцать утра, свет низкого солнца просачивался сквозь деревья в саду, отбрасывая сложный узор на коврик у него в ногах.
. – Босс? – Голос Фостера звенел от возбуждения. – Мы начинаем атаку.
– Что у вас есть?
– Результаты лабораторных анализов позволили вычислить стрелка на кладбище.
Сердце Рикмена часто забилось.
– Как он связан с Андричем?
– Его зовут Боян Кост. Хорват. На родине за ним числятся вооруженное ограбление, вымогательство, контрабанда – всего понемногу. Война дала ему шанс преуспеть. С Андричем болтается примерно с девяносто
– В качестве кого?
– Телохранителя. Отсидел срок за изнасилование, позже перебрался сюда, ну и все.
– Грейс… – Горло у Джеффа сжалось. – Это его отпечатки пальцев были?…
– Нет, – твердо сказал Фостер. – Они не соответствуют отпечаткам с… – он запнулся, – места убийства. Но послушай, Джефф…
Рикмен навострил уши: Фостер никогда не называл его по имени в процессе обсуждения рабочих вопросов.
– Мы установили наличие контактов между Андричем и Капстиком. Всего лишь несколько звонков Капстика на мобильник Андрича. Немного, согласен, но достаточно, чтобы арестовать и допросить ублюдка.
И, следовательно, достаточно, чтобы снять отпечатки пальцев и взять пробы ДНК.
– Арестуйте их, Ли, – сказал Рикмен хриплым от волнения голосом. – Отловите их всех до последнего.
Фостер глубоко вздохнул:
– Андрич живет в съемной квартире, босс. Ему ничто не мешает иметь другую базу, о которой мы и не подозреваем. – Они оба понимали, что это сводит на нет их шансы разыскать Наталью живой. – Мы отслеживаем его телефонные разговоры с того момента, как он стал подозреваемым. Но он осторожен. Пара входящих на мобильник и ничего по городскому.
– Надо установить за ним наблюдение, Ли. Арест Андрича может подтолкнуть его сообщников к убийству Натальи.
– Суперинтендант не даст санкцию на скрытое наблюдение, пока у нас не будет против него более весомых улик. Но все спланировано и сработает, как только его выпустят.
Рикмен почувствовал боль в сердце:
– Ты полагаешь, его выпустят?
Он и сам знал ответ. Рикмен снова и снова тщательно рассматривал ситуацию во время своего вынужденного безделья, и получалось, что в любом случае Андрич выйдет на свободу.
– Ненадолго, вот увидишь, – утешал Фостер.
– Да? Подумай хорошенько, Ли. Вы не поймаете его на паре звонков солиситору. Он скажет, что консультировался, пытаясь помочь полиции. А полиция Мерсисайда доверяла его советам, это известно всем, он был звездой телевизионных новостей.
– Все это так, – сказал Фостер. – Но его наемный бандюк убил Джордана – он не сможет уйти от наказания после этого.
– Есть баллистическое подтверждение, что Лекс застрелен из этого ствола?
– Пока нет, но…
– Даже если и будет, он отвертится. Я прямо слышу его сейчас… – Рикмен встал и начал ходить по комнате. – «У Коста была личная неприязнь к Джордану, он действовал без моего ведома». Такой способен найти множество правдоподобных объяснений, которые его выгородят.
– Что же нам делать, босс? – Фостер не сердился на Рикмена. Он понимал чувства друга и сам был расстроен. – Мы собираем доказательства, но они все косвенные…
– Единственный способ засадить Андрича – это улики, которые привяжут его к одному из убийств.