Изгой
Шрифт:
– Мы еще встретимся, Ренно, – сказал он. – Я в этом уверен.
Сенеки и могауки ушли на рассвете. Корабли британского флота перевезли их на материк, и индейцы, попрощавшись, исчезли в лесу.
В тот же день генерал Пепперелл и адмирал Маркем закончили письменные отчеты о прошедшей кампании. Адмирал передал депеши капитану одного из военных шлюпов и приказал без промедления доставить их в Лондон. Хотя официально Англия не объявляла войны Франции, в Лондоне все будут рады, что форт Луисберг пал.
Когда на остров Кейп-Бретон вновь прибыли гражданские суда, они приняли на борт ополченцев
В Бостонском порту, чтобы приветствовать героев, собрались целые толпы. Ополченцы строем прошли сквозь город с развевающимися полковыми знаменами. Церемонии были краткими, все понимали, что люди устали после такого длительного похода и мечтают быстрее попасть домой. Вечером командиры были приглашены на банкет, который дал в их честь губернатор Шерли, а утром ополченцы отбыли домой: отряды из Род-Айленда, Коннектикута, Нью-Йорка и Виргинии – морем, из Нью-Гэмпшира и Массачусетса – пешком.
Бригадный генерал Уилсон вместе с офицерами своего штаба двигался верхом во главе ополченцев. Майор Доремус не мог идти и вместе с другими тяжелоранеными офицерами ехал в коляске. Один из батальонов возглавлял Том Хиббард, получивший звание майора.
В маленьких городках и деревнях, через которые они проходили, на улицу высыпали все жители. Девушки бросали ополченцам цветы, женщины и мужчины угощали их едой и элем, в более крупных поселках местные власти настаивали на праздничных церемониях. Поэтому ополченцы продвигались медленно, дорога до форта Спрингфилд растянулась на неделю.
Караульные сообщили о приближении ополченцев, и все местные жители собрались, чтобы приветствовать родных и близких. В городе разожгли костры в честь победы, на поляне напротив стен форта уже жарилось на вертелах мясо. Толпа народа выстроилась вдоль главной улицы го; родка, Хай-стрит, много людей стояло и у самого форта.
Как только народ увидел Эндрю Уилсона и его офицеров, раздались радостные крики, которые тут же смолкли, когда появились раненые. Но майор Доремус так искренне улыбался и махал толпе, что люди быстро успокоились и со всех сторон снова зазвучали приветственные возгласы.
Милдред Уилсон стояла напротив въезда в форт, и Эндрю увидел ее, еще не подъехав к воротам. Они улыбнулись друг другу и поцеловались так нежно, как целуются молодые возлюбленные.
– Возможно, войны теперь не будет долго-долго, – сказал Эндрю. – Молю Бога, чтобы мне больше не пришлось вести войска в бой.
Нетти Хиббард протиснулась сквозь толпу и бросилась к мужу, когда он соскочил на землю. Том крепко обнял ее и рассмеялся, увидев, что она плачет.
Капитан Джефри Уилсон тщетно пытался найти взглядом Адриану Бартель. Ее нигде не было видно. Он протянул поводья ординарцу и прошел сквозь толпу горожан. Мужчины пожимали ему руку, женщины целовали.
Наконец Джефри вышел на поляну, где готовился пир. И тут он заметил Адриану, в белом переднике поверх шерстяного платья. Она раскраснелась у огня, поливая соусом мясо, которое поворачивали на вертеле два мальчугана.
Джефри остановился и уставился на Адриану. Она была
Адриана почувствовала, что на нее смотрят, и подняла голову. Глаза их встретились, она выронила половник и медленно направилась к нему.
Когда они сошлись, Джефри прочел в глазах Адрианы ответ, которого так долго ждал. Слова казались лишними, и он просто обнял ее.
Когда появился Рене Готье, Джефри даже почувствовал, было жалость к своему бывшему сопернику, но тот явно не нуждался в жалости. Сын с гордостью нес мушкет отца, на плече у Рене восседала дочка. С другой стороны рядом с Рене шла молодая гугенотка, Мишель. Она с улыбкой смотрела на Рене, в глазах ее при этом светилось столько нежности, что Рене можно было даже позавидовать. Мишель была очень хорошенькой, Рене явно нравился ей, и будущее семейства Готье представлялось вполне решенным.
Джефри обнял Адриану за талию, Адриана прижалась к нему, и они пошли разыскивать его родителей, чтобы рассказать им о своем решении.
Редко выдавался более удачный сезон охоты. Ренно каждый день ходил в лес вместе с Эличи, и они всегда возвращались домой с дичью. Ина сделала много запасов копченого мяса на зиму. Иногда братья брали с собой Уолтера: юноша прекрасно владел луком и умел безошибочно распознавать следы оленей.
– Уолтер, – рассказывал Ренно счастливой Балинте, – настоящий сенека, он достоин, считаться сыном Гонки.
Потом пришла зима. Молодой военный вождь часто ходил ловить рыбу на затянутые льдом озера и реки. Вместе с другими военными вождями он по очереди командовал сторожевым отрядом; регулярно посещал совет вождей; дважды отправлялся с поручениями в другие селения сенеков. Еще ему пришлось побывать в землях онейда, где он выступал от имени своего отца на тайном совете ирокезских племен.
Он продолжал жить один в своей хижине, хотя питался в основном в доме отца и матери. Ина настоятельно призывала его жениться, но Ренно так и не встретил ни одной подходящей женщины. Он не мог поступить, как поступали некоторые воины, позволяя родителям договориться о свадьбе с родителями девушки, которую сам воин не знал. Ренно слишком много общался с колонистами и англичанами и потому заявил матери, что женится лишь на той, которую полюбит.
Наступила весна, женщины приступили к работе на полях, воины снова взялись за охоту. Однажды во главе небольшого отряда ополченцев в селении появился Джефри Уилсон. Он привез много подарков и новостей.
Гонке Джефри подарил портрет короля Вильгельма III и мушкет с инкрустированным серебром прикладом, которые прислал великому сахему сам монарх. Ренно получил в подарок шпагу с богато украшенным драгоценными камнями эфесом. А вечером, сидя в домике Ренно, Джефри поведал другу последние новости:
– Ты удивишься, но остров Кейп-Бретон вернулся к французам. Уверен, что они скоро начнут восстанавливать Луисберг.
Ренно не верил своим ушам:
– Англичане отдали форт французам?
– У них не было выбора, – объяснил Джефри. – Официально обе страны не объявляли друг другу войны. По международным законам, Великобритания не имела права удерживать остров Кейп-Бретон, и король Вильгельм передал его назад королю Людовику.