Изгой
Шрифт:
Как ни старался, он не мог вспомнить черты, ее лица, но все равно не сомневался, что это была Адриана. Он не понимал, как такое могло случиться, но воины обычно не ломают себе голову над загадками маниту. Воин признает мудрость духов и подчиняется ей.
Ренно не представлял, что их ждет впереди, он принял как должное, что их свели вместе высшие силы. Значит, так тому и быть.
С другой стороны, маниту никогда не запрещают благочестивому воину сделать свой собственный выбор. Адриана красавица, к тому же она смелая и сильная женщина. Правда, он не мог себе представить теперешнюю Адриану в стране сенеков. Неужели
Нет. Адриана не просто белая женщина, она не похожа на остальных женщин-колонисток. Она не привыкла к трудностям жизни в дикой стране, и Ренно знал, что она не будет счастлива с ним у него на родине. Но он не исключал возможности, что Адриана может измениться. Если это произойдет, он сделает ее своей женой.
В настоящее время он был уверен лишь в том, что сам не изменится. Прожив много недель в Лондоне, он лишь уверился еще больше в разумности образа жизни сенеков. Исчезли все его сомнения и страхи, что он сможет поддаться соблазнам более развитой цивилизации. Ценности индейцев сенеков – это ценности земли, неба, воды, лесов, ценности окружающей природы. Все это вполне реально. Здесь, в Англии, люди подчинялись минутным капризам, они жили без принципов, все законы жизни основывались на их собственных желаниях.
Итак, пока он будет жить с Адрианой, будет наслаждаться ее веселым обществом и ее прелестями. Маниту помогут ему разобраться в дальнейшем, они будут охранять, и направлять его, а будущее ведомо только им.
Рано утром королевский гонец привез приглашение в Уайт-Холл. Его Величество с радостью примет у себя завтра в полдень «принца Ренно из племени сенеков».
Джефри тут же отправился к своему дяде, и лорд Бомон предложил следующий план действий. Он сам обязательно тоже будет при дворе и возьмет с собой письма Эндрю Уилсона и губернатора Шерли. Он же позаботится о том, чтобы во дворце были некоторые вельможи и члены палаты общин, которые разделяли тревогу о положении в колониях Нового Света. Все они в любом случае готовы поддержать Ренно.
Перед отъездом из Бостона отец напутствовал Джефри на случай приема у короля:
– Когда Ренно поедет на прием во дворец, не мешай ему действовать, как он сочтет нужным. Не подсказывай ему ничего. Он сможет произвести впечатление, только если будет вести себя естественно.
Джефри помнил наставления отца и не пытался воздействовать на друга. Он, правда, решил взять с собой и переодетую Адриану. Она сначала сильно испугалась, но желание присутствовать при историческом событии перевесило все страхи. Дяде Джефри сказал лишь, что у Ренно появилась молодая подруга. Лорд Бомон был заинтригован и сказал, что она вполне может поехать вместе с ним.
Ренно побрил голову, оставив лишь длинную прядь на макушке, надел набедренник и мокасины, нанес на туловище и лицо боевую раскраску сенеков. Из оружия он решил взять с собой не только томагавк и нож, но еще и лук со стрелами. Джефри мудро промолчал. Чем живописнее будет выглядеть его друг при дворе, тем большее впечатление он произведет на короля Вильгельма.
За час до назначенного срока Джефри, Адриана в парике и броском наряде и Ренно в накинутом на плечи плаще из бизоньей шкуры сели в один из экипажей лорда Бомона, чтобы отправиться в Уайт-Холл.
Стражники
Командир внутренней охраны шел впереди Ренно.
– В приемной короля сегодня много народу, намного больше обычного, – сказал он. – Прошел слух, что ожидается необычный прием и что будет присутствовать королева Мария. Королева редко бывает на приемах Его Величества, видимо, вы произвели на нее большое впечатление.
Ренно кивнул. Он считал Марию своим другом и с удовольствием снова встретится с ней.
В приемной действительно было много людей. Здесь присутствовали лорды и леди, все в богатых костюмах. Высокопоставленные офицеры, в том числе несколько генералов и адмиралов, были в парадной форме с орденами на груди. Фаворитки известных вельмож выделялись из толпы яркими нарядами и украшениями, значит, Адриана не будет сильно бросаться в глаза. В зале стояли караульные из числа дворцовой гвардии. На них были красные мундиры, в руках – мушкеты со штыками.
Королевская приемная представляла собой огромный зал, основным украшением которого была хрустальная люстра необычайной красоты. Но король Вильгельм был крайне скуп, и в люстре горели дешевые свечи. Они дымили и едко пахли.
В зале было два небольших камина, но они давали мало тепла, и дамы в слишком открытых нарядах ежились от холода. Они пришли сюда в надежде, что будут присутствовать при интереснейшем спектакле, но уже так утомились и озябли, что мечтали, чтобы прием поскорее закончился. Большинство мужчин были в шляпах с перьями, так как король благосклонно разрешил в связи с холодом появляться в приемной в шляпах.
Посредине зал пересекала узкая дорожка пурпурного цвета, а в дальнем его конце восседали король Вильгельм и королева Мария. Их троны стояли на помосте, возвышавшемся примерно на фут. Королева знала, что в приемной прохладно, и потому разумно надела простое шерстяное платье коричневого цвета. Вильгельм тоже был, как всегда, одет просто. Единственным ярким пятном в его костюме была голубая лента ордена Подвязки [22] , надетая через плечо. Только члены палаты общин, стоявшие рядом с лордом Бомоном, были одеты так же скромно, как и король.
22
Орден Подвязки – высший орден; учрежден королем Эдуардом III в 1348 г. По преданию, Эдуард III поднял подвязку, оброненную придворной дамой на балу, и, чтобы отвлечь внимание гостей, надел ее под колено со словами: «Позор тому, кто плохо думает об этом».
Король выглядел старым и усталым. Мешки под глазами говорили о том, что он недосыпает. В нетерпении он постоянно постукивал пальцами по подлокотнику. Он согласился на эту аудиенцию, только чтобы доставить удовольствие королеве; сам же в это время обдумывал предстоящее заседание Тайного совета.
Ренно остановился у входа в приемный зал вместе с полковником Черчиллем. Он видел Джефри и Адриану, те стояли рядом с лордом Бомоном. На другой стороне зала он заметил еще одно знакомое лицо: граф Линкольн, с которым он как-то поссорился в таверне.