Изменник
Шрифт:
— Здравжлам, товарщгенералйор, — прокатилось над плацем.
— Вольно, — скомандовал Лощенков и… увидел Джинна. И полковник Фаридов увидел Джинна. И вся свита генерала увидела Джинна.
Джинн шел за «спиной» строя. Он был в камуфляжной куртке и штанах, кроссовках, с трофейным «маузером» в деревянной колодке. В левой руке он нес пустую бутылку из-под виски — Джинн шел к доктору попросить спирту.
— Это что за чудо, полковник? — спросил Лощенков у Фаридова. Фаридов молчал…
— Это что еще за анархист? — спросил Лощенков громко, и весь строй невольно обернулся и посмотрел туда, куда смотрели генерал и его свита… А Джинн шел не замечая ничего. Он был пьян.
— Я вам все объясню, товарищ генерал-майор, — негромко сказал Фаридов и скомандовал замполиту:
— Уберите капитана Фролова.
— Отставить, — скомандовал Лощенков. — Пригласите товарища капитана сюда, товарищ майор.
Замполит посмотрел на Фаридова. Фаридов отвернулся. Замполит побежал к Джинну. Все молчали, и тишина была очень нехорошей… Джинн подошел строевым шагом. Деревянным шагом пьяного, который хочет скрыть опьянение.
В двух метрах от генерала он остановился, попытался было отдать честь, но сообразил, что без головного убора. Вид у Джинна был, конечно, карикатурный и определение «анархист», которое дал ему Лощенков, подходило как нельзя кстати. Бутылку замполит у Джинна отобрал, но «маузер» времен гражданской войны висел на ремне через плечо.
Джинн, глядя стеклянными глазами, представился, и Лощенков, ухмыльнувшись, весело спросил:
— Ты откуда такой вылез, капитан?
И все вздохнули с облегчением — стало ясно, что барин не гневается, что облик «анархиста» его позабавил и дело, скорее всего, кончится очередной армейской байкой, которую генерал будет рассказывать за пивом в подмосковной баньке «для белых людей»
Генеральская свита заулыбалась, и даже Фаридов выдавил из себя кривую улыбку. В строю кто-то хохотнул.
— Мы с вами, генерал, на брудершафт не пили, — отчетливо выговаривая слова, произнес Джинн. — И тыкать мне не надо. — Улыбка сползла с лица генерал-майора.
К Ножкину подошел замполит Приходько, хмуро сообщил:
— Сегодня мы не сможем вас отправить, товарищи журналисты. Начальство полетит, а вам придется до завтра подождать.
— Не страшно, товарищ майор, — ответил Виктор. — Вопрос можно?
— Слушаю.
— Скажите, а с Джинном… с капитаном Фроловым что будет?
Приходько внимательно посмотрел на Ножкина, подергал себя зачем-то за мочку уха и сказал:
— Джинн тоже полетит… в Союз… только другим бортом. Понятно?
Конечно, им все стало понятно.
«Лампасы» стояли возле вертолетов. Лощенков что-то строго выговаривал Фаридову. Полковник
— Ну что, Володя, пошли? — спросил Ножкин.
— Пошли, — согласился Мукусеев, и вдвоем они двинулись к группе генералов и полковников. Они — двое в штатском — выглядели странновато среди людей в форме… Они приблизились, и на них обратили внимание. Лощенков громко спросил:
— А это, полковник, что у тебя за туристы? — Фаридов ответить не успел.
— Гостелерадио СССР, — бодро сказал Виктор. — Спецкоры Виктор Ножкин и Владимир Мукусеев.
Виктор протянул генералу солидное удостоверение, но Лощенков его проигнорировал.
— Ишь ты, — сказал он. — Еще джинны из кувшина. — Кто-то из свиты хохотнул, Виктор тоже улыбнулся:
— В точку, товарищ генерал-майор… почти что джинны из волшебной лампы Аладдина… Можно вас на два слова?
— Меня? На два слова?
— Так точно, Альберт Ильич. Тет-а-тет.
— Ну попробуй, джинн-аладдин.
Генерал вместе с журналистами отошел в сторону, под бессильно провисшие лопасти вертушки.
— Что у тебя, спецкор? — спросил генерал.
— Деликатный вопрос, Альберт Ильич… Мы, к сожалению, в курсе того неприятного инцидента. Я имею в виду безобразное поведение капитана Фролова.
— И что? — с интересом спросил генерал.
— Видите ли, в чем дело… Мы здесь работаем по поручению товарища Лигачева, — сказал Виктор. Генерал посмотрел на него внимательно. Виктор ответил ему долгим пристальным взглядом. — Пишем, так сказать, летопись… в свете нового мышления гласности… Вы согласны, что пришло время перестройки и обновления?
Генерал сверкнул глазами, секунду помолчал и сказал:
— Согласен, товарищ спецкор, согласен. А какая связь между перестройкой и пьянством капитана Фролова?
— Видите ли, в чем дело, Альберт Ильич… Мы с коллегами сняли ха-а-роший сюжет о капитане Фролове. Неделю назад сюжет ушел в Москву, а вчера нам передали мнение Егора Кузьмича — Виктор умолк, посмотрел на Мукусеева. Владимир солидно кивнул. — Товарищ Лигачев, — продолжил Виктор, — наш материал одобрил.
— Вот так? — произнес генерал.
— Так точно… Скорее всего капитан Фролов будет представлен к награде, — сказал Ножкин.
— К высокой правительственной награде, — сказал Мукусеев. Лощенков вытащил из нагрудного кармана черную сигару. Из другого — ручную сигарную гильотину… щелкнул… на землю полетели обрезки дорогого кубинского табака. Виктор поднес зажигалку. Генерал-майор втянул дым, выдохнул и спросил:
— А что же Фаридов мне ничего не…