Изувер
Шрифт:
— Ну? — спросил занято. — Чего?
— Шеф, там этот… Ну, что вы нам фотку показывали. Похож очень.
— Где? — Кашалот сразу же встал.
— Да у Маринки сидит, в киоске. Я пивка заехал попить, глянул на него и сразу же сюда.
— Поехали!
Через несколько минут джип Кашалота стоял у киоска «Братан», за стеклянной стенкой которого проглядывала пухлая, в мохеровом свитере фигура Маринки и какой-то парень.
— Побудьте в тачке, — велел Кашалот Жуку и Мосолу. — Я сам с ним потолкую.
Марина увидела машину,
«Шеф приехал» — и пошла открывать.
— Борис Григорьевич, вы прямо к кофе подоспели, только что сварила. Налить?
— Налей, налей, — рассеянно проговорил Кашалот, по-хозяйски входя в киоск и защелкивая дверь — снаружи тянуло холодом, а здесь, внутри, было тепло. Об условиях своих продавщиц (не только в этом киоске) Кушнарев заботился, денег на электроэнергию не жалел. Чего, в самом деле, жалеть, в холоде какая дура будет сидеть? Хотя зимы теперь не очень морозные, но все равно — не лето, а женщине всегда подавай в помещении плюс двадцать, как минимум.
Словом, могучий масляный электронагреватель, выглядевший как обычная паровая батарея, стоял под прилавком, у ног Марины, и она, судя по всему, блаженствовала. А Койот сидел в подсобке, у дверей, потягивал из большой чашки дымящийся ароматный кофе.
При появлении Кушнарева встал, поглядывал то на Маринку, то на шефа мне, мол, удалиться или как?
— Борис Григорьевич. — Кашалот подал ему руку.
— Павел.
— Ну-ну. Да ты садись, Паша, чего вскочил?
Я не старшина, ты — не солдат.
— Вы — шеф, хозяин, — Койот попытался улыбнуться.
— Садись, садись… А я вот здесь. — Кашалот сел на низенький стульчик, снял высокую пыжиковую шапку, пригладил пятерней волосы. Внимательно смотрел на гостя Марины, размышлял:
«Видно, тут он не первый раз. Хахаль Маринки, тот самый сожитель, о котором она говорила. Ну, это ее личное дело… Да, похож на фоторобота, похож. Жук прав».
Маринка подала Кашалоту кофе.
— Пожалуйста, Борис Григорьевич. Что еще хотите: печенье, вафли?
— Не надо. Есть не хочу, сладкого тем более — толстеть начинаю.
В окошко постучал покупатель, Марина пошла к прилавку, а Кашалот завел с Койотом осторожный разговор:
— Чем занимаешься, Паша?
— Да так, на подхвате, в магазине у отца.
— Он, что же, магазин держит?
Койот невольно засмеялся.
— Это его магазин на плаву держит. Грузчиком.
— А-а… Ну и как — концы с концами сводишь?
— Свожу. Иногда шабашим с парнями. Рядом с рынком живу, а там работенка всегда есть. Фуру с арбузами или апельсинами разгрузишь — на три-четыре дня башлей хватает. Сейчас вот картошка пошла. На хавку, короче, добываем. И на бутылку тоже.
— Ненадежно все это, Паша. Сегодня есть работа, завтра нету.
— А что поделаешь?! Вся наша жизнь ненадежная. Но я не жалуюсь, мне много не надо. Спокойней живется.
— Философ… Женатый?
— Был. Сынок есть, Костик. Людка, жена,
— Понятно. С Мариной сошлись? — Кашалот говорил вполголоса, с одобряющей и подбадривающей улыбкой.
— Она сказала?
— Намекнула. Мол, дружу с одним хорошим парнем. За ручки возьмемся и ходим по Придонску.
Койот усмехнулся, ничего не ответил.
— Баба она стоящая, — продолжал Кашалот. — У меня лично претензий к ней нет, на нее можно положиться… Говорила она тебе насчет моего предложения?
— Ящики у вас тут таскать? Я и на рынке это делаю. День вкалываю, три-четыре дома, отдыхаю, сил набираюсь. Мне это подходит.
— У меня тоже работенка приличная найдется. День поработаешь месяц-другой в отгулах будешь. Может, и два-три. В зависимости от ситуации.
Койот с интересом глянул на Кушнарева.
— Это как? Что-то я про такую работу вообще никогда не слыхал.
Кашалот отодвинул пустую чашку, глянул на продавщицу:
— Марин, ты открой нам коньячку да поди погуляй, к Наташке сходи на полчасика. Мы с Павлом потолкуем.
Марина понятливо кивнула, сделала, что ей велели, откупорила голенастую бутылку «Белого аиста», поставила на крохотный раздвижной столик рюмки, порезала лимон и, накинув на плечи куртку-дубленку, ушла в соседний киоск.
Разлив коньяк по рюмкам, Кашалот приподнял свою:
— Ну, со знакомством, Павел! Долго я тебя, парень, искал!
— Искали?!
— Да ты пей, пей, не мандражи. Я не мент. Но искал, да.
Кашалот заметил, что гость выпил неохотно, весь как-то напрягся, насторожился.
Посоветовал:
— Расслабься, Пашок. Ты у своих. Я же сказал — не мент.
— Ну… вы намеки какие-то странные делаете, Борис Григорьевич. — Койот посасывал дольку лимона, не поднимал глаз. — Зачем-то искали меня, а я и не прятался ни от кого. Чего мне прятаться? Маринка в курсе всех моих дел.
Заново наполнив рюмки, Кашалот вынужден был подняться, захлопнуть окошко в киоске (в него то и дело стучали покупатели), выставил табличку: «ЗАКРЫТО». Все это время думал о том, что хахаль Марины держится хорошо, просто отлично, такого на хапок не возьмешь, голой задницей не напугаешь. Нервы у парня, судя по всему, из проволоки, то есть то, что надо. Да и голова работает, в глазах ум светится, не то что у Колорадского Жука или того же Рыла. Этим бы вмазать да кулаками помахать. Впрочем, такие ему, Кашалоту, тоже нужны… эти не рассуждают, а выполняют команды. А вот с этим парнем придется повозиться, придется. Поуговаривать, как целку, хвост перед ним пораспускать. А потом — прижать. Но спешить не надо, ни кчему. Он сам пришел к нему в сачок, в бредень, который, конечно, гораздо меньше, чем ментовский этот «невод», и уж теперь-то, парень, ты никуда не денешься. Или выйдешь из этого киоска другим человеком, с новыми обязанностями, или…