Изувер
Шрифт:
Кое-как доплелась от остановки до подъезда своей девятиэтажки. Отдыхая на каждой лестничной площадке (лифт, конечно, не работал), поднялась в квартиру. Сняла пальто, сапоги, а на большее сил уже не осталось. Легла на диван, щелкнув перед этим клавишей телевизора, и через мгновение увидела на экране генерала Тропинина, начальника УВД. Генерал отвечал на вопросы журналиста, касающиеся раскрытия уголовных преступлений. Журналист тщательно формулировал вопросы, явно старался не обидеть генерала, поставить проблему помягче, поизящнее, но все же суть ее оставалась жесткой и скрыть ее от общественности было невозможно. Перед экраном сидели сотни тысяч зрителей, которые
Эмма Александровна вздохнула. В самом деле, что возразить этому человеку? Нападению бандитов стали подвергаться не только милиционеры, но и судьи, сотрудники прокуратуры — газеты пестрят этими жуткими сообщениями. А если взять конкретный пример, нападение на милиционеров у Дома офицеров, то парни эти были на своем посту, на службе, вооружены и обучены защищаться, какой-то шанс спастись у них, наверное, был, если бы они проявили ббльшую бдительность. Но все это — теоретические рассуждения, речь ведь шла о секундах. Их убили — подло, внезапно, в упор. Что тут можно было предпринять даже самому бдительному и подготовленному человеку?
Убийцы или убийца не найдены до сих пор.
Это теперь упрек и ей, Крайко, «важняку» областной прокуратуры, возглавившей поиск преступника на нынешнем этапе.
Дохлое, конечно, дело. Зачем взялась за него?
Много месяцев прошло с момента убийства, дело производством приостанавливалось, его едва не списали в архив, хотя, конечно, убийства не списывают — закон не позволяет сыщикам и прокурорам махнуть рукой на насильственную смерть человека. Ищи хоть всю жизнь.
Вот они и ищут.
Сразу после нападения на инкассаторов, когда стало ясно, что «заработали» пистолеты убитых милиционеров и оба уголовных дела были объединены в одно, зам областного прокурора по следствию Василий Васильевич Заиграев вызвал Крайко к себе в кабинет. Все в прокуратуре знали, что у Заиграева с Крайко натянутые отношения, зам по следствию недолюбливал удачливую в работе и независимую по характеру Эмму Александровну, не прощал ей прямолинейности и резкости в суждениях, а тем более критики в свой адрес. А как было не критиковать Заиграева? Если это прежде всего по его вине, по его недосмотру и халатности развалилось очень серьезное уголовное дело по обвинению банды вымогателей, которой руководил Грачевский?! Если это по его, Заиграева, рекомендации на работу в областную прокуратуру был принят недобросовестный человек, Назимов, с которым они когда-то работали в Азербайджане… Прокурор области, доверившись своему заместителю, даже не спросил у Назимова паспорт, не уточнил, прописан ли тот в городе. Поинтересовался лишь: «Как устроились, Искандер?» И шустрый следователь, не моргнув глазом, ответил: «Хорошо. Живу неподалеку от прокуратуры, ездить даже не надо, хожу на работу пешком». — «Ну что ж, продолжайте ходить», — был улыбчивый ответ.
Стражи законности сами не предполагали, во что может вылиться эта история.
А закончилась она весьма печально:
Сгорели тома «дела», часть денег, исчез пистолет.
Такого не случалось в стенах прокуратуры никогда!
Внутреннее следствие доказало, что Назимов с ам поджег кабинет, стремясь скрыть следы собственного преступления, он отдал доллары «в рост», под проценты, своему приятелю. Но самое главное выяснилось позже: оказалось, что Искандер Назимов не является гражданином Российской Федерации, так как по-прежнему прописан в Баку, российского подданства не принимал, и по Конституции РФ не имеет права осуществлять какие-либо следственные действия. Они просто-напросто не имеют юридической силы.
Назимова, конечно, арестовали, но «дело Грачевского» рассыпалось, суд отказался рассматривать его, бандитов из СИЗО выпустили… Можно понять их радость!
Обо всем этом с горечью и гневом Крайко говорила на расширенном служебном совещании прокуроров и следователей, беспощадно критикуя Заиграева, как главного виновника случившегося, требуя для него сурового наказания — увольнения из прокуратуры. Но Василий Васильевич принародно поплакался. «Да, виноват, не проверил паспорт Назимова, доверился… Но я же Искандера столько лет знал! Честнейший человек! Мы с ним в Баку столько дел раскрыли!..
Простите, товарищи. Виноват, признаю. Наука на всю жизнь…»
Все зависело от решения начальства, областного прокурора, а тот, объявив Заиграеву строгий выговор и предупредив своего зама о неполном служебном соответствии, спустил дело на тормозах, даже оставил Василия Васильевича в прежней должности.
И вот улеглись страсти, офицеры УФСБ и следовательская группа прокуратуры стали восстанавливать дело Грачевского, и теперь вот Заиграев, не поднимая глаз от крышки стола, сказал Крайко:
— Берись вот, Эмма Александровна… — и кончиками толстых пальцев подвинул ей тощее «дело» о двойном убийстве милиционеров у Дома офицеров, дело уже приостановленное, попавшее в разряд «дохлых».
— Но у меня других дел по самую макушку! — пыталась возразить Крайко и даже взялась перечислять их, но Заиграев перебил ее:
— Ты что, не знаешь, какая обстановка в области? Напомнить, сколько у нас нераскрытых убийств?.. Все перегружены, все очень заняты…
Бери в помощники Валентина Костенкина, он начинал это дело, возглавишь группу. Свяжись с милицией, насколько я знаю, там Сидорчук занимался…
Выяснять отношения с начальством — последнее дело, подчиненный все равно окажется виноват. Эмма Александровна молча взяла со стола папку и пошла к себе.
Посидела некоторое время в раздумье, приводила нервы в порядок, курила. То, как с нею разговаривал заместитель прокурора, вызвало душевный протест, покоробило. В конце концов, она женщина. А тут — не предложил даже сесть, «ты», «берись…». «Но ты ведь тоже не щадила его тогда, в истории с Назимовым! — возразила она сама себе. — Не щадила, да. Он этого заслужил.